Одна из главных обязанностей православного христианина состоит в том, чтобы показывать миру подлинное, чистое православие. Для этого ему необязательно публично проповедовать об истинах веры. Проповедью должна быть вся его жизнь: так, чтобы неверующие люди, глядя на его поступки, убеждались в правде православия.

Но часто происходит как раз наоборот: мы примешиваем к нашему чистому вероучению чуждые, посторонние, нелепые воззрения и выставляем православие в карикатурном виде. Сейчас существует некий набор апокрифов, которые, с точки зрения некоторых людей, православный обязательно должен знать.

Если человек не принимает какого-либо мнения из этого «набора» (о всемирном заговоре, ИНН, штрих-коде, биометрических данных, антихристе с когтями, чипе, который вживляется в человека и может им управлять, и так далее), то он как бы уже и не православный.

О чем, с точки зрения некоторых людей, должно быть известно православному человеку в первую очередь? О том, как бороться со страстями? Как приготовить свою душу для вечности? Нет. Прежде всего надо знать, как избавиться от печати антихриста, которая будто бы содержится в паспорте. И как? Есть, оказывается, испытанный способ: берете микроволновку, кладете в нее паспорт, он «прожаривается» — и все, печать антихриста исчезла.

Обратите внимание на то, что в этом случае нужно прибегнуть к достижению современной цивилизации, использовать микроволновую печь, которая, скорее всего, имеет на себе штрих-код. А как же тогда ее купить? Неразрешимая дилемма. Заметьте, люди не хотят пользоваться обыкновенной сковородой — она печать антихриста не устраняет, нужна именно микроволновка.

Если человек православный, то он как бы обязан бояться, что в его паспорт занесут биометрические данные: например, отпечатки пальцев, фотоснимок радужной оболочки или сетчатки глаза. Притом он может совсем не протестовать против помещения в паспорте своей фотографии, хотя это тоже биометрия.

Но если можно сфотографировать лицо, то почему нельзя сфотографировать палец? Нет, вот лицо можно, а палец уже нельзя. Лицо с двумя глазами — можно, а один глаз отдельно — ни в коем случае, потому что этим обязательно воспользуется антихрист. Два глаза — это еще не опасно, а вот если он в один глаз заглянет — это будет очень опасно.

Несколько лет назад «ревнители православия» активно распространяли листовки с указаниями, что делать, если к тебе пришли люди, желающие дать тебе ИНН или новый паспорт. Нужно иметь при себе водяной пистолет, наполненный святой водой. Или шприц, с помощью которого «агентам антихриста» надо то ли брызгать в лицо, то ли делать укол.

Человек заходит, и ты стреляешь в него из водяного пистолета. Вот как люди готовятся к кончине мира — покупают водяные пистолеты. Будут брызгать в антихриста: брызг, брызг — и тот убежит.

Смешно? Да, было бы смешно, если бы не было так грустно. Если бы все эти нелепости не влияли на людей и не ломали их жизни. Вспомнить хотя бы событие, произошедшее несколько лет назад в Пензенской области. Люди вырыли землянку, заперлись в ней и несколько месяцев сидели там в ожидании кончины мира.

Две женщины погибли под землей, остальные вынуждены были подняться на поверхность из-за угрозы отравления трупным ядом. В прессе их называли сектантами, но они сами считали себя православными. Видимо, они и в церковь ходили, и молились, и соблюдали все церковные предписания.

И это самое страшное: в сознании многих современных людей православие подменяется уродливой и нелепой карикатурой, они превращают его, по сути дела, в сектантство.

Известный сектовед Александр Леонидович Дворкин, выражая свое мнение по поводу случившегося в Пензе, сказал, что сейчас внутри Церкви существует некое сектантское движение, которое имеет определенные признаки: непринятие ИНН, паспортов нового образца, а также почитание весьма сомнительных людей как святых.

Среди них царь Иван Грозный, который, хотя и является выдающейся исторической личностью, более известен своими пороками и зверствами. Среди них «оклеветанный старец» Григорий Распутин — личность также весьма одиозная: развратник, прельщенный или (что не исключено) просто шарлатан.

Кое-кто умудряется причислять к этим «святым» и трагически погибшего певца Игоря Талькова — может быть и хорошего человека, но никак не могущего претендовать на звание святого. И даже такую зверонравную, ужасную личность, как Сталин, тоже записывают в святые.

Есть и еще один важный признак сектантского движения внутри Церкви. Этим признаком является определенная разновидность антисемитизма — вера в так называемый жидомасонский заговор.

Возникновение секты внутри Церкви — явление не новое. Известно множество случаев, когда люди внешне соблюдали православные обряды, но, в сущности, являлись сектантами, составляя внутри Церкви некую замкнутую группу и находясь на нелегальном положении.

Можно привести в пример так называемых иоаннитов (точнее, иоанниток, потому что в этой секте были в основном женщины), которые почитали праведного Иоанна Кронштадтского Спасителем, вторично сошедшим на землю, а иные даже — воплощением Бога Троицы.

Конечно, сам отец Иоанн к учреждению этой секты не имел никакого отношения. Приходя в церковь, исповедуясь, причащаясь, соблюдая все нормы православной жизни, иоаннитки в то же время составляли некое отдельное общество. Отец Иоанн даже предавал их анафеме, но их это не останавливало.

В XIX веке в России была широко известна секта так называемых бегунов, или странников. Вот как об этой секте говорится в «Настольной книге для священно-церковно-служителей»: «Они требуют от своих членов прервать всякую связь с гражданским обществом, то есть не писаться в ревизии, не платить государственных податей, не иметь паспортов и находиться в странствовании, на том основании, что в мире ныне спасение невозможно.

Отсюда же они получили и название „бегунов”. Странники, принимая все начала беспоповщины, смотрят на Русскую Церковь, как на еретическую, и веруют, будто антихрист уже пришел и царствует видимо на земле, в правительственной российской власти, а потому отвергают исполнение всех исходящих от повеления сей власти гражданских обязанностей. Они сделали исключение только относительно денег, хотя и видят на них печать антихриста.

Держать деньги они признавали возможным потому, что деньги переходят из рук в руки и не составляют отличительной принадлежности того или другого лица.Секта странников состоит из двоякого рода членов: из действительных странников и странников оседлых, так называемых жилых христиан, или странноприимцев.

Последними у странников называются такие лица, которым не воспрещается „мирщиться”, то есть ходить в церковь, бывать у исповеди, повиноваться властям, жениться, вообще грешить сколько угодно, потому что [дальнейшее] поступление в действительные странники омоет все грехи протекшей жизни».

Заметьте, что значительная часть бегунов, «странноприимцы», формально считались членами Православной Церкви, ходили в храм, исповедовались и причащались — и одновременно придерживались сектантских взглядов. Со времени первого издания «Настольной книги для священно-церковно-служителей» прошло уже сто лет — но согласитесь, что описываемое в ней чрезвычайно похоже на то, что происходит в наши дни.

Почему-то считается, — конечно, негласно, — что, приходя в Православную Церковь, человек должен совершенно перестать думать. Часто даже интеллигентные люди, когда заходит речь о духовных предметах, становятся по уму словно малые дети.

Между тем, святой апостол Павел говорит: «На злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни» (1 Кор. 14, 20). И святые отцы называют мудрость, или духовное рассуждение, высшей добродетелью. В чем же она состоит и на чем основана? На следовании не нашим мнимым наитиям или даже подлинному духовному опыту (поскольку он неполный), а Божественному Откровению, заключенному в Священном Писании и Предании, то есть в Библии и святоотеческих творениях, без которых и Библию правильно понять невозможно.

Если мы будем утверждаться не на апокрифах, а на святоотеческом учении, то и сами будем подлинно православными, и сможем привлекать в ограду Церкви других людей.

А что будет, если какой-нибудь «православный» начнет проповедовать оглупленное, искаженное православие неверующему человеку? Будет ему рассказывать про микроволновку, про паспорта, про то, как уничтожать печать антихриста, про святость Ивана Грозного и Сталина. Как нормальный человек на это отреагирует? Люди будут отвращаться от Церкви, скажут: «Да там же сумасшедшие, как туда можно пойти?»

Приведу такой пример. Когда я был на Святой Земле, то разговорился в гостинице с одним охранником. Он выходец из России, еврей, является членом секты «Мессианские евреи». По догматике она похожа на секту баптистов, только с некоторым национальным оттенком, поэтому они называют себя не христианами, а мессианскими евреями — как бы на еврейский лад: заменили слово «Христос» на слово «Мессия».

Как же он стал сектантом? Когда он был еще в России, он, из-за тяжелых жизненных обстоятельств, почувствовал тягу к религии. Заинтересовался христианством – естественно, в первую очередь православием. У него были православные друзья, и он обратился к ним за помощью, чтобы они дали ему какую-нибудь литературу.

И эти его добрые, милые друзья дали ему почитать в качестве апологетической литературы «Протоколы сионских мудрецов». Тот прочитал, и эффект, естественно, получился обратный — он стал испытывать к православию отвращение.

Он о «еврейском заговоре» никогда ничего не слышал: евреи про него узнают, как правило, не от евреев. Постоянно находясь среди представителей своей нации, они ни о чем таком и не подозревают. И вдруг какой-нибудь русский или украинец дает книгу и говорит: «Вот у вас что творится». Какая реакция должна быть у человека? Что он должен делать? Сказать: «Да, точно, у нас это творится», — когда он знает, что ничего подобного нет?

Естественно, человек воспринял это как клевету и от православия отвратился. Он тянулся к Церкви, его от нее оттолкнули, и он попал в секту. Вот результат проповеди так называемых ревнителей православия.

Нам нужно помнить, что воцерковленных людей в нашей стране лишь несколько процентов. Эти несколько процентов должны быть духовной элитой русского народа. Но если мы будем вести себя вызывающе глупо, то скорее превратимся в маргиналов и станем соблазном для людей, находящихся пока вне Церкви.

Как можем мы претендовать на то, чтобы стать вождями нравственного возрождения России, когда вместо того чтобы бороться со своими страстями, начинаем воевать против новых паспортов?

Спаситель назвал христиан светом мира. И сказал: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». Нам заповедано вести себя так, чтобы люди обращались ко Христу, всем сердцем принимали истинную веру.

Поэтому нетрезвое отношение к ИНН, паспортам и прочему — это совсем не безобидно. Мало того, что такая настроенность вредит самому человеку, уводя его от настоящей заботы о своем спасении к борьбе с «ветряными мельницами», — она еще и соблазняет других людей. Неверующий, видя такое поведение православного, может осудить православие и посмеяться над ним, а верующий может доверчиво принять эти взгляды и свернуть с истинного пути.

На ком лежит ответственность за то, что в православии появляются сектантские течения? Не только на руководителях этих течений, но и на каждом из нас. Если мы будем твердо знать православное учение и держаться его, если будем сохранять христианское трезвомыслие и не поддаваться экзальтации, тогда нам будет легче сохранить и единство нашей Церкви.

«Это наша болезнь…»

Возлюбленные о Господе Преосвященные архипастыри, всечестные пресвитеры и диаконы, боголюбивые иноки и инокини, дорогие братья и сестры!

«Мир братиям и любовь с верою от Бога Отца
и Господа Иисуса.
Благодать со всеми неизменно любящими
Господа нашего Иисуса Христа»
(Еф. 6:23-24).

Ныне Русская Православная Церковь отмечает пятилетие подписания Акта о каноническом общении. Этот документ положил конец многолетнему разделению между Московским Патриархатом и Русской Православной Церковью Заграницей. Мы вспоминаем о событии большого исторического значения, знаменующем собой преодоление одного из трагических последствий политической и духовной катастрофы, пережитой Россией в XX столетии.

В минувшем веке нашу Родину и Церковь постигли тяжелейшие испытания. Разрушались храмы, осквернялись святыни, грубо попиралась Богом дарованная человеку свобода, хитон церковный раздирали враги внешние и внутренние. Братоубийственная междоусобица погубила миллионы наших сограждан, а лютость безбожных гонителей привела к кончине за имя Христово великого сонма Новомучеников и исповедников Российских.

Революция и последующая гражданская война стали причиной массового исхода из России наших соотечественников. Миллионы их оказались рассеянными по всему миру. Православная вера объединяла беженцев, и они бережно сохраняли огонь веры, передавая его из поколения в поколение. Но драматические исторические обстоятельства вызвали разделение внутри русского православного рассеяния.

Восходя на крест, православная Русь верила в свое воскресение. С особым усердием возносили чада церковные — как в Отечестве, так и за его пределами — молитвы ко Господу и Спасителю нашему об упразднении горестного разделения. В этом чаянии мы обращались к дерзновенному небесному предстательству новомучеников.

Милостью Божией ситуация в стране изменилась коренным образом. Православные люди восприняли это как дар свыше. Русская Православная Церковь обрела полную свободу в том числе и в среде церковно-государственных отношений.

Разделение было болью всей Церкви, скорбью всего народа. И это не преувеличение: достаточно вспомнить, с каким вниманием наше общество следило за начавшимся сближением. Не оставалась безучастной к нему и государственная власть. В процессе диалога мы действовали так, чтобы не наносить ущерба и новых ран друг другу. На этом пути не могло быть победителей и побежденных. В итоге победу одержала вся многомиллионная Русская Церковь, чье единство было восстановлено.

В эти дни мы молитвенно вспоминаем Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и Высокопреосвященнейшего митрополита Восточно-Американского и Нью-Йоркского Лавра. В праздник Вознесения Господня 4/17 мая 2007 года на амвоне кафедрального соборного Храма Христа Спасителя они скрепили своими подписями Акт о каноническом общении и совместно совершили Божественную литургию. Мы благодарим также всех тех, кто потрудился и приближал это единство.

Теперь, когда восстановлено наше общение и мы вместе причащаемся от единой Чаши, возблагодарим Всемилостивого Бога, Своею всесильною десницею приведшего нас к вожделенному единству, во славу Его Святого имени и на благо Его Святой Церкви.

Сегодня мы можем смело сказать, что делом исполнили завет святителя Тихона, Патриарха Всероссийского: «Именно в единении, согласном действовании и братской любви — сила». Мы можем с радостью свидетельствовать, что врата адовы (Мф. 16:18) не одолели Русскую Церковь. Она ныне плодотворно совершает свое спасительное служение как в Отечестве, так и за его пределами.

Пятилетие, которое прошло со времени подписания Акта о каноническом общении, было богато добрыми примерами взаимодействия. Не достанет времени, чтобы приводить примеры повседневного соработничества на местах, которые свидетельствуют: наша Церковь не только провозглашена теперь единой, но и на деле таковой является. Даже удивительно, как быстро и легко пали многолетние средостения. Это стало возможным именно потому, что мы были и остаемся носителями одной и той же русской православной традиции, у нас единые духовные и нравственные ценности, которые мы несем миру.

Будем благодарно и бережно хранить великий дар единства Церкви, единства народа Божия. Будем противостоять любым попыткам внести смуту и разделение в жизнь Церкви, поколебать основы ее канонического бытия.

Будем усердно молиться о тех, кто по разным причинам находится еще вне единства с Русской Православной Церковью. Снова и снова приглашаем их в общение любви Христовой, которая не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1 Кор. 13:5-7).

Господь же да призрит милостивым Своим оком на наши молитвы и труды и благословит люди Своя миром (Пс. 28:11), о котором Он говорил апостолам перед Своими страданиями: Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю Вам (Ин. 14:27).

Аминь.

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Москва,
17 мая 2012 года

Единство Русской Православной Церкви восстановлено!

Беседа о «другом» состоялась между журналистами газеты «Хакасия» и блестящим богословом, ученым, проповедником, ныне настоятелем Градо-Абаканского храма в честь равноапостольных Константина и Елены протоиереем Геннадием ФАСТОМ.

Граница между галстуком и Евангелием

— Отец Геннадий, без детства никого из нас не понять…

— Родился я в 1954 году в селе Чумаково Новосибирской области, куда отца после десятилетнего лагерного заключения отправили в “вечную” ссылку. После реабилитации наша семья переехала в Казахстан. Десять лет моего детства прошли в Усть-Каменогорске, а отрочество и юность — в Караганде. На ту пору в Казахстане были большие немецкие общины. Так что жили в какой-то мере самодостаточным мирком.

Я вырос в благочестивой протестантской семье (понятие в наше время очень проблемное). Мои родители прожили вместе 56 лет — и ни единой ссоры, ни единой размолвки даже! Отец — глава семьи, что принимать маме вовсе не мешал ее высокий интеллектуальный уровень.

— И не была, по известной русской поговорке, шеей?

— Абсолютно нет. Кстати, противнейшая поговорка. Жене гораздо лучшая уготовлена доля — сердце: обогревающее, животворящее начало. Это интереснее, чем шея… Но главное, в семье была вера. Она не присутствовала — ею жили. С нее день начинался и ею завершался.

— Разницу чувствовали между вашей семьей и теми, кто вас окружал?

— Представьте сталинские бараки — скандалы, пьянки… Но с ребятами во дворе были замечательные отношения, и играли мы отнюдь не в компьютерные виртуальные игры. Но всегда, можно даже сказать, по контрасту с барачной жизнью, знали, что мы — маленький островок в огромном океане безбожия. А вот веру свою не надо скрывать, она не должна быть секретом. Наоборот — светить людям, о ней необходимо свидетельствовать.

— Не совсем обычно. Многие верующие осторожничали…

— Мы же с братьями не вступали ни в какие детские “ленинские” организации… Помню, ребята мне говорят: надень галстук, это же не значит, что ты будешь пионером. Нет, отвечаю. Тогда они: давай так, ты наденешь и тут же снимешь. А я понимал, что в этом случае тут же отрекусь от Христа и сниму галстук уже отрекшимся. Потом один из них предложил: я, мол, сам на тебя галстук надену и тут же, не выпуская из своих рук, сниму. Этот мальчишка четко, как и я, понимал, что это будет секунда, но секунда отречения. Слава Богу, ее не случилось.

— Видимо, для такой глубокой веры требовалось, кроме родительского воспитания, и какое-то сугубо личное потрясение?

— Конечно, мама проводила дома для нас воскресную школу. Но в десять лет в моих руках оказался Новый Завет на немецком языке. Настоящий, не детская версия. Я впервые стал читать Евангелие сам. Это захватило с головой. И тут я, действительно, прятался от ребят во дворе, в дровянике. Они там “пиф-паф”, а я читаю Евангелие… Это одно из самых сильных впечатлений моего детства. И по сей день я ежедневно читаю Священное Писание. Я этим живу, я этим питаюсь.

Для меня ничего более живого, чем тот “застой”, не было

— В Карагандинском университете вы выбрали физику. Но ведь в те годы четко проходил водораздел между религией и наукой. Тем более что именно физика и естественные науки якобы “доказали”, что Бога нет.

— Да, я вырос во времена жесткого конфликта между наукой и идеологией, которая считала себя научной. Но и верующие не оставались в долгу. Беда была в том, что верующие, родившиеся в 1920 — 1940-х годах, не допускались к науке. И у некоторых из них сложилось достаточно агрессивное отношение: наука — это нечто бесовское, сатанинское. Дескать, и на Луну астронавты не высаживались, все наврали, “там” всегда врут. Но некоторые наши малограмотные верующие не умели отличать, допустим, стахановские завышенные “показатели” от такого факта, как полет на Луну.

У нас же с классификацией “вранья” было все в порядке, все три брата пошли в науку. Старший (студент 1950-х) — математик-астроном, изучал, в частности, проблему Тунгусского метеорита. Средний занялся только-только появившейся информатикой (еще пару лет назад она считалась “буржуазной лженаукой”). Физика, биология, химия, которые “доказали”, что Бога нет, — область моих интересов. Шор не было. К тому же мы все-таки имели доступ к “тамиздатовской” и “самиздатовской” литературе. В том числе и в ракурсе религия — наука.

— Приходилось ведь в вузе и научный атеизм сдавать?

— И я его гораздо глубже изучал, чем все мои неверующие сокурсники. На переменах предмет сей они называли “болтологией”, но для меня это была идеология, которая идет против Бога, а значит, лично против меня. Как сдавал? По программе, исключительно ссылаясь на нужные имена: “…согласно теории Маркса, как сказали Энгельс и Ленин…”

И атеизм открыл для меня замечательную страницу жизни. В одном из параграфов этой “науки” перечислялись предметы, которые изучаются в духовных академиях (мы же знать не знали, чему там учат). Я пошел к своему старшему другу и приятелю, брату по вере: “Будем делать?” — “Будем!” И мы основали абсолютно нелегальную подпольную семинарию. Брали доступные книги и становились по очереди преподавателями того или иного предмета. Для меня ничего более живого, чем тот “застой”, не было.

— А “живые” преподаватели случались?

— Среди преподавателей общественных дисциплин встретился человек думающий, пытающийся понять “иного” студента. Он не надиктовывал положения диалектического материализма, а размышлял. Я ему на лекциях столь же искренне задавал вопросы. На экзамене же, поняв, что материал я знаю, вопрос задал он: “С чем вы не согласны в диалектическом материализме?” Мою ответную “окололапшу” — в сторону. Тогда я: “Не согласен с вопросом о происхождении религии”. — “У вас есть доводы от ума — тогда пять, нет — двойка”. Говорю: “Есть, но это — после экзамена, где я отвечаю по программе”.

И после у нас был часа на полтора диспут, никто никого не переубедил, но разговор был искренний, честный.

“Том Суслова пропал, в семействе — траур”

— И тем не менее, с двойкой по научному коммунизму из Карагандинского университета я благополучно вылетел. Там все было проще. Преподаватель старый, думаю, тот самый казах, который сгноил своих баев, беков и всех остальных. Например, предъявил мне мысль, что я хочу уехать в Германию. При таких научных аргументах сдать не было никаких шансов…

К пересдаче на кафедре я готовился так, что не то что Ленина, даже Суслова прочитал. Словили на том, что я не знал, в какой работе Ленин говорил о чешской компартии. Опля! “Все, вы не готовы”. А старенький мой такой откровенный: “И за то, что верующий!”

После Карагандинского университета у меня были некоторые мытарства. По России даже… С потерей курса перевелся в Томский госуниверситет. Прошел двойную специализацию. С радостью окунулся в квантовую теорию молекул (квантовую химию).

Мир — икона Божия

— Вы занимались квантовой физикой. А ведь это тот “стык”, где материя как бы уже и не материя… Взгляд на бытие Бога с другой, научной стороны?

— Основное положение квантовой физики — корпускулярно-волновой дуализм: один и тот же предмет является и волной, и частицей. Но за 16 веков до квантовых физиков это все было на четвертом Вселенском соборе (451 год), где облекли в словесную формулировку веру Церкви в то, что одна и та же личность — Иисус Христос — подлинный человек, но он и подлинный Бог. Человек — не Бог, Бог — не человек. И их не два, Он — один (волна — не частица, частица — не волна, но объект один). Так что наука на 16 веков припозднилась.

— А триединство?

— Триединство везде в науке присутствует, но нигде оно не сформулировано с такой глубиной и силой, как в христианстве, православии. Мир — это икона Божия, и законы природы — икона законов Божиих. Именно так воспринимал мир, например, сэр Исаак Ньютон.

— Незашоренная наука ведет к вере?

— Наука ведет к вере, но она не делает верующим. Наука приводит к порогу храма, но не затаскивает туда за шиворот. И здесь — момент свободы. Это отличие веры от науки. Последняя, повторю, может сделать все, чтобы ты был у порога, но зайти в храм надо самому.

Три встречи

— И тогда же, в Томске, вы приняли православие. Почему?

— Однажды мы, группа верующей молодежи (среди нас была и девушка, которая стала моей женой) посетили барнаульских братьев. Так состоялась встреча с Игнатием Лапкиным — самым обычным сторожем, человеком православным. Но какая уникальная личность! Я не встречал никого, кто так знал Писание. Мы начали разговаривать, и оказалось, что толкование даже простейшей притчи, например, о десяти девах, которую я знал с детства и по его просьбе объяснил так, как толковали в протестантской среде, он назвал ересью. Как? Он дал толкование по Иоанну Златоусту. И мне возражать было нечего…

Тогда он стал говорить о Таинствах. Я был уверен, что Таинства — выдумки мертвой Церкви, что православие — это полувера, более того — идолопоклонство и так далее. И вдруг Игнатий мне не как-нибудь, а по Священному Писанию (которому я привык верить на сто процентов, я им жил) показывает подлинность таинств Церкви — то есть православное учение. Мы до утра говорили, это был некий шок.

Еще рассказывал о святых отцах — откуда это? У протестантов как? Сколько голов, столько умов: собрались, открыли Библию. Ты как, Иван, понимаешь, а ты, Анна, как? А в православии — учение святых отцов, которые сами знали апостолов, события первых веков христианства. Но для меня раньше это было что-то типа археологии христианской: этим никто не живет, это никто не читает…

Пошел я в научную библиотеку ТГУ: университет-то еще царский, а вдруг? Там было все! И Тертуллиан, и Златоуст, и Амвросий Медиоланский… И тут уже целый месяц с утра до ночи я был со святыми отцами. Передо мной открылся мир, который называется православием, открылась глубина веры.

Я понял: то, что имел с детства, — хорошо. Но. Наш старший пресвитер — это как бы епископ. А тут не “как бы”, а епископ, имеющий прямую апостольскую преемственность, рукоположение через двадцать веков… То, что раньше было, — я пил воду, но я пил ее мутную. Ведь мутной водой можно утолить жажду, но тут — источник чистой воды. Там — лужица, здесь — океан.

Думаю, из этого понятен и ответ на прозвучавший здесь вопрос: не было ли это отречением (вроде того, с пионерским галстуком)? Нет. Я в Кого верил, в Того и верю, ничего не менял. Представьте, что мы смотрим в окно: в занавешенное окно, в грязное окно или окно помытое, а то и распахнутое настежь! Случился переход от той неполноты, какой страдает любое нецерковное течение, любая конфессия протестантизма, от этой даже внутренней бедности — к полноте веры. А главное, уход от греха самочиния, которым страдает весь протестантизм: тем, что они вышли из Церкви, порвали с преданием и все начали заново.

— Отец Геннадий, вы это все и сердцем поняли?

— Конечно. Первая встреча была с Игнатием, вторая — со святыми отцами, а третья — со священником, отцом Александром Пивоваровым. Если Игнатий разбил как молотом то равновесие, которое у меня было, то отец Александр как елеем исцелил сердце. Теперь я понимал, что я в той Церкви, которую однажды создал Христос, в которой были Иоанн Златоуст, Василий Великий, Блаженный Августин, мученики Колизея, в которой были Суворов и Пушкин, — и вот я теперь в ней.

Почувствовал единый двухтысячелетний организм, и мне стало совершенно очевидно, что без Таинств нет спасения. Ведь у протестантов как? Покаялся и будь уверен, что Бог тебя простит. Для этого от человека требуется сильная личная вера, и это я там получил. Но надо больше… Представьте, например, я перед кем-то из вас провинился, мучился-мучился, покаялся — а вы в ответ промолчали. А надо, чтобы это вы мне сказали о своем прощении. Чтобы Бог мне это сказал, а не просто вера, что Он простит. И это происходит через Таинства… Так я принял крещение и имя Геннадий (Генрих остался в прошлом).

Мама, ты зря смеялась

— Как вы ушли служить в Церковь?

— Если, поступая в университет, я хотел быть верующим ученым, то теперь мне было ясно, что служение Богу будет главным делом моей жизни. Думал, что три положенных после вуза года отработаю, и тогда… Меня оставили на кафедре физфака ТГУ, и я полгода вел у студентов квантовую физику и одну из математических дисциплин.

Но случилось так, что меня положили в межвузовскую больницу на предмет годности службы в армии. Как-то там и подошли две студентки: их заинтересовало, что я ношу крестик и крещусь перед едой, я это делал открыто. Стал рассказывать, о чем спрашивали. Смотрю, другие люди подтягиваются (это было на лестничной площадке). Воскресный день. Дежурный врач и медсестры пробовали разогнать несанкционированное мероприятие, но народ взял в кольцо и не допустил. Это длилось четыре часа, до положенного отбоя.

В то время Томский обком партии возглавлял небезызвестный Егор Кузьмич Лигачев. Его заместитель буквально на следующий день после собрания в больнице пришел к нам на кафедру. Обвинил завкафедрой, что допущено создание религиозной ячейки на физфаке ТГУ. А религиозная ячейка — это кроме меня парнишка с первого курса (я стал его крестным) и одна девушка, тоже в университете училась. Когда я выписался из больницы, руководитель сказал, что кафедра уйти не может, придется уйти мне. Я не спорил.

Поехал к моему духовному отцу — Александру Пивоварову. Стал пономарем, через год — дьяконом и так далее. Заочно оканчивал (так как семья, служба) Московскую духовную семинарию, потом Московскую духовную академию, защитил диссертацию по богословию.

— То, что вы из Красноярской епархии приехали к нам, — это ссылка?

— Это не так. Но если уж позволить себе немножко про ссылку… Это было давным-давно. В 1940-х годах после десятилетних лагерей отца не освободили, а отправили в ссылку в село Чумаково Новосибирской области. Мама к нему приехала, как жена декабриста. Это означало, что она тоже становится ссыльной. Однажды таких, как мои родители, пригласили в клуб и зачитали постановление правительства о том, что ссылка — вечная. Это означало, что они, их дети, внуки поражены в правах, без права выезда. Бабы ревели, а мама говорит: “Мне же внутренне стало смешно: а что в этой жизни вечного?” Прошли десятилетия, и я где только не служил, и все больше окраины и глубинки. Вот и вспомнил: мама, ты зря смеялась…

Но, кроме шуток, в данном случае это не ссылка. Я был приглашен владыкой Ионафаном не при простых обстоятельствах. Я ему очень благодарен, ценю приглашение и нахождение здесь. Впрочем, как и где бы то ни было, я никогда не рассматривал в обывательском смысле слово “ссылка”, потому что священник не бывает в ссылке, он везде служит Богу.

— И тем не менее тогда, в 1979 году, могло быть хуже?

— Тогда предполагался мой арест, и мы с отцом Александром торопились, чтобы я принял священный сан, чтобы в тюрьму шел уже священником. Это были реалии, в которых мы тогда жили. И отец Александр, и Игнатий свои сроки успели отсидеть… Я же семь месяцев был под следствием — допросы, обыски и все, что “полагается”, в 1985 — 1986 годах. Однако наступало уже иное время — перестройка.

— Официально за что зацепились?

— Зацепки нашли, конечно. Например, в Енисейске был храм на горе, а под горой — баня, из которой “товарищи” из КГБ наблюдали за колокольней. Предполагалось, что там у меня рация — держу связь с заграницей. А это 1983 год, не 37-й! Так было. А в Кызыле подозревали, что рация у меня была в недействующем туалете. На двери этого туалета своими глазами видел (деревянная такая советская уборная) отпечаток ботинка. Мол, я там по два часа сижу и связь держу. Это сказал архиепископу Новосибирскому не мальчишка с улицы, а человек из тувинского министерства.

Официальное же обвинение звучало так: хранение и распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй. Диссидентская статья.

— А что конкретно легло в основу обвинения?

— “Конкретно” мы собирали материал о новомучениках, зачитывали на магнитофон (катушечный) и распространяли. За нами следили, даже в приходе были те, кто следил. Но нынче все новомученики, материалы о которых мы собирали, все эти люди уже причислены к лику святых. Теперь они — святые Церкви и гордость нации, а тогда за это полагалась уголовная статья. Но уже грянули перемены.

— Отец Геннадий, но и потом ваша жизнь проще не складывалась. Если так можно сказать, — на переднем крае в самой что ни на есть глубинке…

— Енисейский приход, в котором я служил, был единственным от Красноярска до Ледовитого океана. Тайга, стопроцентный атеизм… Приходилось много работать, открывая новые приходы, впоследствии они становились центрами благочиний, а теперь уже и епархий.

— Трудно было?

— Что такое “трудно”? Кому на Руси жить хорошо? Это было в радость, вдохновляло. Как и создание первой в Красноярском крае православной гимназии. Движение пошло. И из Абакана к нам приезжали, и трудами отца Александра Горбатова гимназия здесь успешно работает. Воскресная же школа в Енисейске начала действовать еще в 1983 году. Такие школы повсюду в России стали появляться только в девяностых годах.

Линия прямого действия

— Чего не сказать о нравственности большей части невоцерковленной молодежи. Что-то неладно в нашем королевстве?

— Однажды к нам приехал гость, и я позволил себе что-то вроде “молодежь не та пошла”. Он послушал меня и сказал: “Отец Геннадий, вы что, правда, стареете?”

Но если разрешить себе немножко побрюзжать, что мы видим последние 20 лет? Молодые выросли без идеологии и без нравственных критериев. С одной стороны, молодежь незадолбленная, они очень свободно мыслят, но они еще не отстояли свою свободу. Их пальцем никто не тронул, свобода еще не выстраданная, даром используемая. Но она есть. В том числе, к сожалению, свобода от нравственных критериев.

На это надо обращать внимание. Как во все времена, а в наши — без вариантов, такую функцию должна взять на себя Церковь, никакой другой силы нет. (Есть партии, но они тоже деидеологизированные: власть, но не идеология). Церковь же несет нравственные критерии, ценности, не знающие процесса старения, не те, что провозглашает на сей день какой-либо лидер.

Действо, о котором вы только что упомянули: песни и пляски в храме Христа Спасителя. Я не могу об этих девушках судить как о людях — я их не знаю. Но то, что они совершили кощунственный акт, — это факт. Не подозревали, что так нельзя? Не будем, не настолько мы глупы.

К сожалению, Церковь давно не применяет свои санкции: есть ведь отлучение от причастия, отлучение от Церкви, вплоть до анафемы. Церковь может действовать своими силами, и они очень сильны. Следует назвать хотя бы имена некоторых наших звезд, которые по канонам подлежат отлучению. Тогда бы весь народ знал, что эта суперзвезда, не сходящая с экрана, отлучена вот за такой-то конкретный циничный грех.

— Возможно, нужны иные формы донесения вечных ценностей?

— Я к иным формам малоприспособленный человек, но у нас есть молодые священники, которые и с парашютом прыгают, и восточным единоборствам учат. Конечно, если это необходимо. Проповедь Евангелия должна происходить всеми современными средствами. “Живет”, например, человек в Интернете — через Интернет. Есть молодежные субкультуры — говорить на языке этих субкультур. Существует, правда, мнение, что все эти движения — бесовщина, но это далеко не так. Надо привнести в субкультуры то, без чего молодые люди уже выдохлись на официозе, но к чему, может быть, подсознательно стремятся.

Так, хиппи-культура в значительной степени запитана Нагорной проповедью. Металлисты корнями уходят во времена православных подвижников, которые носили металлические вериги. (Говорю как-то с одним: что ты всякую мишуру, фантики на себе носишь, давай вериги принесу.) Панк-культура — линия прямого действия, это, в принципе, позиция пророков. Но в реалиях субкультуры часто принимают уродливые формы, часто — откровенно вредные. И здесь ребят нужно просветить, направить в нужную сторону. Например, готы. Давайте начнем с Григорианского хорала, с готической культуры, ведь она по сути глубинно христианская.

— Похоже, молодых надо завлечь чем-то вмиг и сразу, иначе они быстро переключат внимание?

— Мой ответ будет классическим: при всем приспособлении к их особенностям нельзя приспосабливаться бесконечно. И я против того, чтобы переходить на сленг, вульгарности и даже пошлости. Это не лучший способ. Молодые должны услышать что-то другое, как раз не потребленческое. И это “другое” однажды должно потрясти и увлечь.

Татьяна ПОТАПОВА

Отрывок из книги диалоги о.Геннадия Фаста “Небесной лествицы”

«Любовь к ближнему надо тоже выстрадать. Невозможно кого-то любить, ничего для него не сделав и за него не пострадав…»

«Зигзаг молнии в ненастный день»

Отрывки из книги протоиерея Геннадия Фаста «Зигзаг молнии в ненастный день» о жизни и мученической кончине иеромонаха Григория (Яковлева) 1949-2000

Вышла книга Протоиерея Геннадия Фаста  «Толкование на Апокалипсис»

Из личных бесед с оккультистами автор этой статьи выяснил, что они в своем большинстве считают, будто делают то же, что делали святые, и потому Церковь для них – конкурирующая структура. Да и многие простые люди не замечают серьезной разницы между оккультной деятельностью: необычными способностями, ясновидением, лечением посредством пассов, словесных формул – и деятельностью святых, которые, например, исцеляли возложением рук или, произнося молитву, совершали удивительные чудеса и проявляли сверхъестественные способности. А видя сходство со святостью, отталкиваясь от этого сходства, оправдывают и сам оккультизм. Тем не менее, разница между тем и другим настолько же велика, насколько велика разница между раем и адом, хотя бы способности святого и оккультиста были внешне схожи.

Прежде всего, надо сказать, что в жизни святых никогда мы не встретим специального стремления к обретению какого-либо могущества, сверхсилы или чудесного влияния на других людей. Святые не искали специально особых, уникальных даров, и целью их жизни никогда не были чудотворения или сверхъестественные способности – исцеления, прозрения, властвование над стихиями и т.п. Самое главное, чего искало их сердце, – это жизнь с Богом и в Боге. «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святый храм Его» (Пс. 26: 4), – восклицал святой царь и пророк Давид, а вместе с ним и все, кто сподобился святости. Существо их жизни заключалось в стремлении к Богу. «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго» (Ин. 6: 68–69), – сказал апостол Петр Спасителю от лица всех учеников Христовых.

Среди святых были люди с самыми разными характерами, различных душевных качеств, способностей и дарований. Но всех их объединяет главное – верность Богу в любых обстоятельствах жизни земной, верность в мыслях и чувствах сердечных. Соответственно, святые устраняли в себе все то, что мешает быть с Богом, то есть нравственные недостатки, духовные несовершенства, грехи и пороки. С чистой душой пребывает Бог, а где Бог, там и Его всемогущая помощь. Поэтому сверхъестественные способности святых давались Богом в ответ на любовь к Нему, давались как дар, который не может использоваться в корыстных целях, но только для большего служения Богу в мире людей.

Освобождение от греха у многих святых, действительно, сопровождалось обретением большей свободы и в плане биологической жизни. Например, многие христианские святые не вступали в брак, жили в полном воздержании, хотя современное общество неустанно твердит, что одной из главных потребностей нашего организма является половая функция, жаждущая удовлетворения. Многие святые почти не спали или спали столько, что обычный человек при такой нагрузке быстро бы надорвался психически и физически. Некоторые святые крайне мало ели, например одну просфору или сухарик в день. Некоторые ходили в ветхом, тонком одеянии даже зимой.

Здесь стоит внести одно уточнение. Собственно, то, что сейчас почитается чудом, было естественно для людей, живших в раю. Грех привел с собой ту ограниченность, ущербность, немощность и борьбу за существование, которые теперь наблюдаются ежеминутно и приносят в нашу жизнь страдания. Во Христе же людям возвращается рай, и потому Спаситель являл во время Своей земной жизни такие дела, какие свойственны только жителям рая. Людям, побеждающим грех, восходящим ко Христу через подвиг духовной жизни, дается возможность преодолевать ограниченность нашего грешного мира, побеждать стихии и злые наветы мира сего. Слова, сказанные евангельским фарисеем Никодимом Иисусу Христу, вполне можно отнести к каждому святому: «Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог» (Ин. 3: 2).

Исцеление безнадежно больных, изгнание демонов из одержимых людей, воскрешение умерших, провидение мыслей и душевного состояния окружающих, видение будущего, преодоление стихий, законов и превратностей мира земного, например хождение по водам, укрощение бури или претворение воды в вино, умиротворение нравов диких животных, способность возрождать одним словом падших людей от греха к добродетели… Все это явлено в евангельские времена Самим Иисусом Христом и даруется также людям святым, о чем говорит Господь: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит; потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин. 14: 12).

Вспомним из евангельской истории, что, отправляя Своих учеников на проповедь, Спаситель «дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь… и заповедал им, говоря… “Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте”» (Мф. 10: 1, 5, 8). Ученики Господа, благовествуя Царствие Божие, «изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (Мк. 6: 13). Они пользовались властью, данной им Господом Иисусом Христом. Получая посредством святых какую-либо милость от Бога, люди призывались благодарить именно Бога. Собственно, не святые действовали в чудесах, а через святых людей действовал Бог. «Дивен Бог во святых Своих» (Пс. 67: 36), – читаем в священной книге Псалтири. Поэтому, выражаясь научным языком, христианская святость и связанные с ней чудеса или необычайные способности глубоко христоцентричны и богоцентричны, в них нет ничего от человеческой эгоистичной обособленности. «Мы только руки на вас возлагаем, силою же своею ничего не можем сделать. Все действие производит всемогущая сила Христа, Единого Истинного Бога, в Которого, если несомненно уверуете, тотчас же выздоровеете», – так говорили святые целители Косма и Дамиан[1]. Святые молятся Богу, чтобы Он даровал больным облегчение, и именно Бог действует через святых.

Святые раскрывают в себе не таинственные способности, прану, ауру или биополя, а образ Христа, являя те духовные добродетели, к которым призывается в Евангелии каждый христианин. Стяжав добродетели, явленные Христом, раскрывая в себе образ Христа, святые естественно совершают и чудеса, дарованные людям Христом. Их жизнь – уподобление Богу по нравственной чистоте и праведности. Уподобляясь Ему в чистоте и праведности, они заимствуют от Подобного подобную же силу.

Оккультисты же идут совсем иным путем: развивают в себе психофизическими тренировками «скрытые способности» либо получают их от невидимых духов посредством инициации – особого посвящения. Не очищая себя от греха, они, подобно надменным демонам, уже заполучают сверхъестественные дарования: ясновидение, влияние на окружающую нас природу или состояние других людей, способность контактировать с миром невидимым и т.п. Не имея, в отличие от святых, причастия благодати Духа Святого, оккультисты обращаются, даже при видимом сходстве их действий с чудесами святых, к помощи отрицательных духовных энергий. Энергия же, с христианских позиций, не бывает безликой, она предполагает своего носителя. Кто же помогает вершить чудеса человеку с нечистой душой?

В наши дни под духовностью часто понимают самые разные проявления жизни: увлечение литературой или искусством, соответствие высоким требованиям морали, погружение в религиозность. На самом же деле духовной жизнью живет только тот, кто приобщился Духу Святому. И внутреннее обновление возможно только тогда, когда человек умер для греха, переродился из «ветхого человека в нового»(см.: Кол. 3: 9–10). Этого достигли святые.

Святые – это люди, стяжавшие благодать Духа Святого, которая просвещает сердце. Живущий в гармонии с Богом человек обретает мир в самом себе и потому более ясно видит проблемы других людей и, значит, может подлинно им благодетельствовать – как своим советом, так и молитвенной помощью. Святой прозревает волю Божию о конкретном человеке и, исходя из этого, уже действует. Не от себя, своих способностей и личного провидения отталкивается святой человек, а от Божественного произволения и откровения. Соответственно, лечит он не собственными биополями, аурой и прочей мистической ерундой, а точнее будет сказать, что святой и вовсе не лечит сам, а обращается к Богу, Который подает нуждающимся все благопотребное. Исцеляли святые не всех подряд и не того, кого сами хотели, а на кого им указывал Господь.

Что касается прозрений, то об этом верно писал святитель Игнатий (Брянчанинов): «Истинным святым Божиим видения даруются единственно по благоволению Божию и действием Божиим, а не по воле человека и не по его собственному усилию – даруются неожиданно, весьма редко, при случаях особенной нужды, по дивному смотрению Божию, а не как бы случилось»[2]. Когда Иосифа Праведного привели во дворец фараона, властитель Египта обратился к нему: «Я слышал, что ты умеешь толковать сны». Святой Иосиф ответил: «Это не мое; Бог даст ответ во благо фараону» (Быт. 41: 15, 16).

В связи с этим естествен вывод, что если у святых людей результат действия зависит не от раскрытых в себе экстрасенсорных способностей, а от обращения к Богу и Его отклика, то, значит, стоит и нам обращаться с молитвой в различных нуждах к Богу, Который всесилен и может помочь в любой скорби. Рассуждая о святости, не нужно думать, что это слишком отвлеченно от нашей действительности. По большому счету, святость должна быть реалией жизни каждого христианина. Святость есть жизнь в согласии с Богом, когда человек в своих поступках избирает добро, а не зло, предпочитает истину, а не ложь, стремится к правде, а не к заблуждению. К этому призван каждый человек: «Святы будьте, ибо свят Я, Господь Бог ваш» (Лев. 19: 2), – говорит Сам Господь. Жить свято – наш долг, а не сверхдолжная заслуга отдельных избранников. И потому шествующий по этому пути человек имеет надежду, что его молитва будет услышана и исполнена.

Итак, святые прозревали и исцеляли не по естественным способностям или приобретенным с помощью развития в себе скрытых сил, а по дару благодати Божией. В книге Деяний апостольских повествуется, как после сошествия Святого Духа на апостолов они обрели совершенно новые качества – бесстрашие перед земными властями, способность постигать смысл Божественного Откровения и прозревать душевное состояние других людей. Принятие Духа Святого сопровождалось удивительными дарованиями – исцелять и воскрешать, проповедовать на иностранных языках (на которых раньше апостолы не говорили), преодолевать земные страхи и трудности.

Когда апостолы Петр и Иоанн, направляясь в храм, увидели просящего милостыню человека, хромого с младенчества, то Петр сказал ему: «Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи» (Деян. 3: 6). Человек тут же получил исцеление, что вызвало удивление случайных очевидцев чуда. Обступив главных участников происшедшего, люди просили разъяснения. То, что ответил апостол Петр, является прекрасным указанием на подлинный источник чудес святых, отличающихся от экстрасенсорных исцелений: «Что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса… И ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете, и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие перед всеми вами» (Деян. 3: 12–13, 16). Итак, не своей силой и не сокрытыми в естестве человека чудесными способностями исцеляют святые, а данной им от Бога благодатью Духа Святого, по горячей вере с искренним призыванием имени Иисуса Христа как Спасителя мира.

Те же апостолы на вопрос первосвященников: «Какою силою или каким именем вы сделали это?» (Деян. 4: 7) – ответили: «Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав. Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4: 9–12).

В «Достопамятных сказаниях» приводится весьма поучительная история. Одна женщина, заболевшая раком груди, услышала об авве Лонгине, стяжавшем благодатные дары, и отправилась искать его ради исцеления. Он жил в 9 милях к западу от Александрии. Когда она проходила это место, авва Лонгин собирал дрова на берегу моря. Увидев его и не зная, что это сам преподобный, больная спросила: «Авва! Где живет авва Лонгин, раб Божий?» Старец сказал: «Чего ты хочешь от этого обманщика? Не ходи к нему. Какое у тебя к нему дело?» Женщина рассказала ему про свою болезнь. Авва Лонгин перекрестил больное место и отпустил ее, сказав: «Ступай, Бог исцелит тебя, а Лонгин ничем не может помочь тебе». Женщина поверила слову старца, пошла и тотчас исцелилась. Рассказывая другим об этом и описывая вид встретившегося ей старца, она узнала, что он и был сам авва Лонгин. В этой истории, помимо смирения самого старца, скрывавшего свои добродетели, показательно и то, что подлинно святые люди возводят исцеление больного исключительно к Богу, а не к своим способностям. Тем самым святые показывали, Кто есть подлинный Источник нашего благополучия, а еще этим избавляли исцеленных от кумиротворчества. В последнем случае страждущие всю свою надежду возлагают на конкретного человека, тогда как Бог отодвигается на второй план.

Повторим, что благодатные дары святых объясняются не развитием в себе «скрытых способностей», а приобщением к Богу, Который есть Источник всякого совершенства и потому уделяет от Своих даров людям, верным Ему. Именно смирение христианина дает простор в его душе для Божией силы, потому что вместо самости здесь полная открытость Богу и Его спасительной воле. Если же человек изначально ищет развития в себе сверхъестественных дарований, так что Бог интересует его только в связи с этим, то на первое место в духовной жизни выступает собственное «я». В таком случае Бог понимается лишь как средство к достижению личной сверхсилы, а может, и вовсе заслоняется мнением о своей значимости. При этом учтем, что духовный закон нашего мироздания таков: если Творец и Благодетель мира перестает быть сутью и центром чьей-либо жизни, такое бытие теряет свою основу, становится лживым, неподлинным. Человек погружается в мир тонких иллюзий, мечтая о своих совершенстве и значимости, а экстрасенсорные достижения льстят его мнению о себе.

Спаситель говорит ученикам, получившим от Него власть повелевать невидимыми духами: «Тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10: 20). Чудеса святых всегда имели нравственно-назидательный характер и не совершались только для демонстрации собственного могущества. Подобно как исцеления, совершенные Господом Иисусом Христом, так и исцеления святых людей сопровождались духовным возрождением исцеляемых, глубоким покаянием и переосмыслением прожитой жизни.

К оккультизму часто обращаются из чувства зависти или ради мести – жестоко наказать врага, обидчика или просто того, кто кажется преуспевающим больше, чем ты. «И лечить сможешь, и любому врагу отомстишь. Как муху прихлопнешь», – злорадно сообщают оккультисты о своих способностях кандидатам в возможные ученики[3]. В Евангелии же Господь запрещает мстить обидчикам чудесным способом: «Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лк. 9: 55–56). Святой первомученик Стефан молился за убивавших его иудеев: «Господи! Не вмени им греха сего» (Деян. 7: 60) – вот подлинно святое отношение к людям.

Еще вспомним, что Иисус Христос лично для Себя не совершил ни одного чуда. В пустыне Он отверг диавольское предложение претворить камни в хлебы, терпел голод, зато впоследствии умножил несколько хлебцев, чтобы накормить тысячи голодных людей. Господь не стал призывать легионы ангелов, чтобы защитить Себя от врагов в Гефсимании, зато исцелил врага – раба, посланного вместе с другими схватить Спасителя. Тот же принцип мы наблюдаем в жизни святых, которые молились Богу о чудесной помощи ближним, но практически не совершали чудотворений для себя.

Эту тему можно развивать и дальше, однако из сказанного должно быть понятно, что путь христиан, восходящих к святости, и путь оккультистов, ищущих самозамкнутого совершенства, – это два совершенно разных пути, которые отталкиваются от различных ценностей и ведут к противоположным целям.

Всю свою историю, особенно в первые века своего существования, Церковь боролась с различными ересями. Их было очень много. Арианство и несторианство, монофизитство и монофелитство, манихейство и гностицизм, иконоборчество и антитринитарии… Отклонения человеческого разума от Церковной Истины в богословских вопросах были весьма многочисленны и разнообразны.

С древнегреческого языка слово ἡ αἵρεσις (hairesis), от которого и произошло русское слово «ересь», переводится как – «взятие», «овладение», «выбор», поскольку в свою очередь произошло от глагола αἱρέω (haireo) – «брать», «хватать», «ловить», «завладевать».

Иногда слово ἡ αἵρεσις использовалось в достаточно нейтральном смысле, особенно поначалу, и означало философское или религиозное направление, учение или школу. Так, например, в «Деяниях апостолов» ересями названы религиозно-политические партии фарисеев и саддукеев (Деян: 5,17; 15,5; 26,5). Даже христианское учение в Священном Писании однажды названо ересью в этом нейтральном значении (Деян: 28, 22). Однако уже в апостольских посланиях это слово начинает приобретать другой смысл – учение, которое противостоит правильной вере и отрицает истину.

Ересь – это произвольный выбор, который выхватывает из учения Церкви лишь какую-то его часть, искажает и отбрасывает тем самым целостность вероучения. Здесь можно процитировать А.Л. Дворкина: «Слово еретик… означает человека, делающего произвольный выбор под руководством собственных идей и желаний. Термин этот по происхождению христианский, и, следовательно, для того чтобы стать еретиком в святоотеческом смысле этого слова, человек изначально должен был пребывать в истине».

Как утверждают святые отцы, ересь – «грех ума, грех духа» (свт. Игнатий Брянчанинов), когда слишком много надежд возлагают на свой, человеческий разум. Отличительный признак еретиков – гордость, которая выражается в презрении и отвержении всех, кто не разделяет их взглядов, в том, что в окружающих их людях и жизни они видят преимущественно лишь недостатки и многочисленные соблазны. Необходимость принадлежать лишь узкому кругу людей заставляет ожесточенно держать оборону против всего остального мира, учит непримиримости и постоянно склоняет впадать в грех осуждения.

При этом спорить с еретиками бесполезно и даже вредно, поскольку они из-за своей гордости не терпят упреков и в ответ только ожесточаются. Чтобы помочь им освободиться от заблуждения, нужны совсем иные средства. Вот что по этому поводу писал святитель Игнатий Брянчанинов:

«Гордая ересь не терпит обличений, не терпит побеждения. От обличений она ожесточается; от побеждений приходит в неистовство. Это доказали бесчисленные опыты. Побеждается ересь кротким увещанием; еще удобнее – молчаливым приветствием, смирением, любовию, терпением и долготерпением, молитвою прилежною, исполненною соболезнованием о ближнем и милосердием к нему… Желающий успешно сражаться против ереси должен быть вполне чужд тщеславия и вражды к ближнему, чтоб не выразить их какою насмешкою, каким колким или жестким словом, каким-либо словом блестящим, могущим отозваться в гордой душе еретика и возмутить в ней страсть ее… Гордость, дерзость, упорство, восторженность еретика имеют только вид энергии, в сущности они – немощь, нуждающаяся в благоразумном соболезновании».

Святитель Игнатий Брянчанинов

Под знамением святого креста веду вас, братия, на духовное зрелище. Руководителем нашим да будет великий в угодниках Божиих Антоний, пустынножитель египетский. Он, по действию Божественного откровения, увидел некогда сети Диавола, распростертые по всему миру для уловления человеков в погибель. Увидев, что этих сетей бесчисленное множество, с плачем вопросил он Господа: «Господи! Кто же может миновать эти сети, и получить спасение?» (Патерик Скитский. – Преподобный авва Дорофей. Поучение 2).

Погружаюсь задумчиво в рассматривание сетей Дьявола. Они расставлены вне и внутри человека. Одна сеть близко присоединена к другой; в иных местах сети стоят в несколько рядов; в других – сделаны широкие отверстия, но которые ведут к самым многочисленным изгибам сетей, избавление из которых кажется уже невозможным. Глядя на многокозненные сети, рыдаю горько! Невольно повторяется во мне вопрос блаженного пустынножителя: «Господи! Кто же может избавиться от этих сетей?»

Расставлены сети для ума моего в различных книгах, именующих себя светом, а содержащих в себе учениях тьмы, написанных под явным, или прикрытым влиянием мрачного и всезлобного миродержца, из источника – разума, поврежденного грехопадением, во лжи человечестей, въ коварстве козней лщения (Ефес. IV, 14.), по выражению Апостола, писателями, которые безъ ума дмятся отъ ума плоти своея (Колос. II, 18.). Ближний мой, в любви к которому я должен искать спасения, соделывается для меня сетью, уловляющею меня в погибель, когда ум его уловлен сетями учения, мудрования лживых и льстивых. Мой собственный ум носит на себе печати падения, покрыт покрывалом мрака, заражен ядом лжи: сам он, обольщаемый миродержителем, расставляет для себя сети. Еще в раю стремился он неразборчиво и неосторожно к приобретению знания, для него гибельного, убийственного! По падении он сделался неразборчивее, опрометчивее: с дерзостью упивается чашею знания ядовитого, и тем решительно уничтожает в себе вкус и вожделение к Божественной чаше знания спасительного.

Для сердца моего сколько сетей! Вижу сети грубые и сети тонкие. Которые из них назвать более опасными, более страшными? Недоумеваю. Ловец искусен, – и кто ускользнет от сетей грубых, того он уловляет в сети тонкие. Конец ловитвы – один: погибель. Сети прикрыты всячески, с отличным искусством. Падение облечено во все виды торжества; человекоугодие, лицемерство, тщеславие – во все виды добродетели. Обман, темная прелесть, носят личину духовного, небесного. Любовь душевная, часто порочная, прикрыта наружностию любви святой; сладость ложная, мечтательная, выдается за сладость духовную. Миродержец всеми средствами старается удержать человека в его падшем естестве: и этого довольно, без грубых грехопадений, чтобы соделать человека чуждым Бога. Грехопадения грубыя вполне заменятся, по верным рассчетам ловца, гордостным мнением о себе христианина, довольствующегося добродетелями падшего естества и вдавшегося в самообольщение, – этим отчуждившегося от Христа.

Для тела сколько сетей! Оно само – какая сеть! Как пользуется ими миродержец! Посредством тела, снисходя его унизительным наклонностям и пожеланиям, мы приближаемся к подобию скотов бессловесных. Какая пропасть! Какое удаление, какое ниспадание от Божественного подобия! В эту глубокую, страшно далекую от Бога пропасть мы низвергаемся, когда предаемся грубым плотским наслаждениям, называемым, по их греховной тяжести, падениями. Но и менее грубые плотские наслаждения не менее пагубны. Ради их оставляется попечение о душе, забывается Бог, небо, вечность, назначение человека. Миродержитель старается содержать нас в непрестанном развлечении, омрачении, посредством наслаждений телесных!

Через чувства, эти двери в душу, которыми она сообщается с видимых миром, он непрестанно вводит в нее чувственное наслаждение, неразлучных с ним грех и плен. Гремит в знаменитых земных концертах музыка, выражающая и возбуждающая различные страсти; эти страсти представлены на земных театрах, взволнованы в земных увеселениях: человек всеми возможными средствами приводится к наслаждению убившим его злом. В упоении им он забывает спасающее его добро Божественное и кровь Богочеловека, которою мы искуплены.
Вот слабое начертание сетей, расставленных миродержцем для уловления христиан. Начертание слабое, но едва ли оно не навело на вас, братия, справедливого ужаса, едва ли в душе вашей не родился вопрос: «Кто же может избежать этих сетей?»

Картина страшная еще не кончена! Еще, еще возбуждается кисть моя, водимая словом Божиим, к живописи.
Что гласит слово Божие? Оно возвещает предсказание, сбывающееся в глазах наших, предсказание, что во времена последние, по причине умножения беззакония изсякнетъ любы многихъ (Матф. XXIV, 12.). Неложное слово Божие, более твердое, нежели небо и земля, возвещает нам умножение в последния времена сетей диавольских и умножения числа погибающих в этих сетях.

Точно! Гляжу на мир, – вижу: сети Диавола умножились, в сравнении с временами первенствующей Церкви Христовой, умножились до бесконечности. Умножились книги, содержащия лжеучение; умножились умы, содержащие и сообщающие другим лжеучение; умалились, умалились до крайности последователи святой Истины; усилилось уважение к добродетелям естественным, доступным для иудеев и язычников; явилось уважение к добродетелям прямо языческим, противным самому естеству, взирающему на них, как на зло; умалилось понятие о добродетелях христианских, не говорю уже как умалилось, почти уничтожилось, исполнение их на самом деле; развилась жизнь вещественная; исчезает жизнь духовная; наслаждения и попечения телесные пожирают все время; некогда даже вспомнить о Боге. И это все обращается в обязанность, в закон. Отъ умножения беззакония изсякнетъ любы многихъ, и техъ, которые удержались бы в любви к Богу, если б зло не было так всеобще, если б сети диавола не умножились до такой бесчисленности.

Справедлива была печаль блаженного Антония. Тем справедливее печаль христианина нынешних времен, при зрении сетей диавольских; основателен плачевный вопрос: «Господи! Кто же из человеков может миновать эти сети и получить спасение?»

На вопрос преподобного пустынножителя последовал от Господа ответ: «Смиренномудрие минует эти сети, и оне не могут даже прикоснуться к нему».

Божественный ответ! Как он отъемлет от сердца всякое сомнение, изображает в кратких словах верный способ победы над сопостатом нашим, способ расторжения, уничтожения многоплетенных его козней, устроенных при помощи многолетней и многозлобной его опытности.

Оградим смирением ум, не позволяя ему стремиться безразборчиво, опрометчиво к приобретению знаний, как бы новость их и важность их заглавий ни приманивали нашей любознательности. Охраним его от испытания лжеучений, прикрытых именем и личиною христианского учения. Смирим его в послушание Церкви, низлагая всякое помышление, взимающееся на разум Христов (2 Кор. Х, 5.), на разум Церкви. Прискорбен сначала для ума тесный путь послушания Церкви; но он выводит на широту и свободу разума духовного, пред которым исчезают все мнимые несообразности, находимые плотским и душевным разумом в точном повиновении Церкви. Не дозволим ему чтения о духовных предметах другого, кроме как в книгах, написанных писателями истинной Церкви, о которых сама Церковь засвидетельствовала, что они – органы Святаго Духа.

Читающий святых писателей неприметно приобщается обитающему в них и глаголющему ими Святому Духу; читающий сочинителей еретических, хотя бы они своим еретическим сонмищем и украшены были прозванием святых, приобщается лукавому духу прелести (Святый Петр Дамаскинъ. Добротолюбие, ч. О рассуждении.): за непослушание Церкви, в котором – гордость, он впадает в сети миродержителя.

Как поступить с сердцем? – Привьем к этой дикой маслине сучец от маслины плодовитой, привьем к нему свойства Христовы, приучим его к смирению евангельскому, будем принуждать насильно к принятию воли Евангелия. Увидев его разногласие с Евангелием, непрестанное противоречие, непокорность Евангелию, увидим в этом противодействии, как в зеркале, наше падение. Увидев падение наше, восплачем о нем пред Господом, Создателем нашим и Искупителем, возболим печалию спасительною; дотоле будем пребывать в этой печали, доколе не узрим исцеления нашего. Сердце сокрушенно и смиренно Богь не уничижить (Пс. L. 19.), преданием его в ловитву врагу. Бог – Создатель наш и полный Владыка: Он может воссоздать сердце наше, – и претворит Он сердце, неотступно вопиющее Ему плачем и молитвою, из сердца грехолюбивого в сердце боголюбивое, святое.

Будем хранить телесные чувства наши, не впуская чрез них грех в клеть душевную Обуздаем любопытное око и любопытное ухо; возложим жесткую узду на малый член тела, но производящий сильные потрясения, на язык наш; смирим бессловесные стремления тела воздержанием, бдением, трудами, частым воспоминанием о смерти, внимательною, постоянною молитвою. Как непродолжительны телесные наслаждения! Каким смрадом они оканчиваются! Напротив того тело, огражденное воздержанием и хранением чувств, омовенное слезами покаяния, освященное частыми молитвами, зиждется таинственно в храме Святаго Духа, соделывающего все покушения врага на человека безуспешными.

«Смиренномудрие минует все сети диавольские, и оне даже не могут прикоснуться к нему».

Профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев не склонен расценивать «панк-молебен» участниц «Pussy Riot» в храме Христа Спасителя как богохульство и святотатство, сообщает Интерфакс-Религия.

«Это, несомненно, хулиганство – но это на юридическом языке. Но это не святотатство, потому что они ничего из храма не украли (тать по-славянски – вор). Это не богохульство, потому что Путин не Бог, а Богородицу они не хулили. Они о Ней говорили вещи, с которыми мы, христиане, не можем согласиться», – заявил отец Андрей в интервью, опубликованном в журнале «Афиша».

По его словам, «Богородица, стань феминисткой», – для христиан это призыв, «мягко говоря, странный, но, с другой стороны, чем он отличается от призыва «Богородица, помоги москвичам разбить тверичей»?»

«В истории очень часто люди вписывали святые имена в свои партии. Поэтому, справедливо возмущаясь этим лозунгом «пусей», приходится признать, что и мы не без схожего греха. Остается кощунство – осквернение святыни», – сделал вывод протодиакон А.Кураев.

Таким образом, продолжил он, «церковно-канонические эпитеты для характеристики того инцидента стоило бы подбирать аккуратнее».

Накануне Мосгорсуд признал законным и обоснованным ранее вынесенное решение о продлении ареста до 24 июня трех участниц «Pussy Riot» – Надежды Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерины Самуцевич.

Мультипликаторы могли бы более активно использовать христианские сюжеты в своих работах, считает глава синодального Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион призвал муль мультипликацию эффективным средством, сообщает Интерфакс-Религия.

«Я думаю, что в этом направлении можно было бы больше делать, особенно для детей. Экранизация евангельской истории средствами мультфильма – это еще такое невозделанное поле, на котором можно было бы с большим успехом потрудиться», – сказал владыка в эфире передачи «Церковь и мир» на телеканале «Россия-24″.

В качестве такого интересного примера он привел мультфильм Михаила Алдашина «Рождество».

«Это все гораздо ближе к иконе, чем, например, реалистичный кинематограф, где роль Христа и апостолов играют обычные земные люди, актеры», – сказал митрополит.

По его словам, если это сделано так, как в «Рождестве», – «с большим уважением, с благоговением, с расчетом на детскую аудиторию, с хорошей музыкой, – это все может иметь очень положительный эффект».

Протоиерей Александр Борисов, настоятель храма святых Косьмы и Дамиана в Шубине:

Думаю, что цифрам о доверии Церкви и патриарху и о положительной роли Церкви вполне можно доверять. А данные о числе сторонников и противников церковного богатства заставляют о многом задуматься.

Мы видим, что «нестяжателей» почти в два раза больше, чем «иосифлян». Все-таки значительная часть общества ожидает, что Церковь будет не накапливать богатство, а станет посредником между людьми, которые хотели бы поддержать бедных, и теми кто в этой поддержке нуждается. Поэтому, как мне кажется, Церковь должна держать курс не на иосифлян, которые, как известно, были сторонниками богатых монастырей и землевладений, а на нестяжателей.

Понятно, что Церковь принимает всех – и богатых, и бедных, и рада каждому, и всех благодарит за пожертвования. Но как показывает история, пожертвования в основном делаются людьми не богатыми, но среднего достатка. Их пожертвования, может быть, и не столь велики по сравнению с пожертвованиями богатых людей, но скромных жертвователей гораздо больше, чем богатых.

Нравственные ожидания большинства людей все-таки ориентируются на скромность Церкви. И прежде всего сами священнослужители должны проявлять скромность во всех сферах жизни и в первую очередь думать о добросовестном служении с любовью к людям и с вниманием к их нуждам, а не о личном благосостоянии.

Протоиерей Александр Кузин, клирик храма Космы и Дамиана в Шубине:

Никакая статистика не дает полной картины. Я бы, например, предположил, что уверены, что необходимость богатства для Церкви отрицают люди, которые в храмы не ходят, а те, кто ходит, думают совсем наоборот. Но так ли это – из приведенных цифр узнать нельзя. А ведь понятно, что мнения людей воцерковленных и тех, кому вообще храмы не очень нужны, «весят» по-разному.

Данные об уровне доверия Церкви мне кажутся заниженными: думаю, на самом деле это доверие выше. И это доверие Церковь никогда не обманывала и не обманет. А чем больше доверяют Церкви, тем больше людей, которые будут делать все, чтобы она становилась богаче. К примеру, эффективность социальных программ Церкви в разы выше эффективности программ других социальных фондов.
Но тут может возникнуть одна опасность: нельзя подменять духовное окормление социальной работой. Церковь в первую очередь должна заниматься духовным воспитанием прихожан, какие бы объемы социальной помощи ей ни приходилось выполнять.

Что касается тех, кто выступает против Церкви и громче всех шумит, то надо помнить: громкие крики – это еще не повод впадать в панику и считать, что Церковь слабеет. Тем более не надо думать, что прав тот, кто громче всех кричит: «Мнят бо, яко во многоглаголании своем услышани будут», говорит о таких Евангелие.

Протоиерей Андрей Спиридонов, клирик храмов Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке и святителя Митрофана Воронежского на Хуторской в Москве:

С точки зрения верующего Церковь – это собрание людей святых и грешных, корабль спасения. Она не одну тысячу лет остается нравственным стержнем общества в самые разные периоды истории: как благополучные, так и времена открытых гонений. Поэтому какая бы критика ни обрушивалась на нее, доверие народа к Церкви не теряется, что мы и видим.

Что касается критики (чтобы не сказать оголтелой травли), то она еще и обратную реакцию вызывает: и среди молодежи, и среди тех, кто ищет веру, возникают попытки движения навстречу Церкви. Так что сейчас идет нормальный процесс, и Церковь жива в основе своей. Более того, несмотря на частью придуманные, а частью и реальные поводы для критики, абсолютно нормальным является само ее наличие. Другое дело, когда разворачивается уже информационная война. Но мы все равно видим, что попытки развалить Церковь неосуществимы: «и врата адовы не одолеют ее».

Протоиерей Александр Салтыков, настоятель храма Воскресения в Кадашах:

Перефразируя известное выражение, думаю, можно сказать, что статистика – дело скользкое. Я совершенно не уверен в корректности этого, да и других опросов.

Эти цифры нам фактически навязываются в качестве какой-то «объективной реальности», при этом проверить их нельзя. Возникает впечатление, что эти цифры не столько отражают общественное мнение, сколько его формируют.

Мы не знаем, как именно были сформулированы вопросы, в каком контексте они задавались, что, собственно, имелось в виду под «информационной кампанией» и под «богатством Церкви». А ведь ответы от этого сильно зависят.

Заведующий кафедрой теологии Рязанского государственного университета игумен Лука (Степанов):

В данных этого опроса меня заинтересовало растущее количество верующих. Давно известно, что год от года прихожан в православных храмах становится все больше. Примечательно то, что люди массово поддерживают Церковь, хотя при нынешнем положении в системе образования народ о духовном знает мало, и эти его знания обрывочны и искажены.

Увы, образование сейчас дистанцировано от нашего православного вероучения, оно не дает глубокого знакомства с историей и традицией Церкви, с ее духовной красотой. Но в какое бы чудо и красоту превратилась наша страна, если бы рухнули препятствия, не допускающих молодежь до систематического образования в рамках государственной программы изучения основ православной веры!

Игумен Мелетий (Соколов), преподаватель Московской духовной семинарии:

Приведенные цифры со всей очевидностью свидетельствуют, что православное население в России преобладает. Это на самом деле подтверждение общеизвестного факта, который упорно не желают принимать во внимание.

Кроме того, надо иметь в виду, что для верующих доверие к Церкви и доверие к патриарху – это, в общем-то, одно и то же. Поэтому такое разделение вопросов я бы назвал некорректным и даже провокационным.

Что касается материальной стороны в жизни Церкви, – она как бензин для автомобиля, но не сам автомобиль. Понятно, что материальные средства – необходимое условие любой благотворительной, да и вообще социально полезной деятельности. Автомобиль без бензина не поедет, но как и куда поедет автомобиль, зависит от того, кто им управляет. Нужна человеческая воля и верующее сердце, чтобы задать нужное направление.

Что касается «информационной кампании против Церкви в СМИ», то можно сказать, что идет самая обыкновенная дискуссия о различных сторонах жизни Церкви. Естественно, дискуссией она остается только если не допускается никаких оскорбительных и унижающих достоинство верующих приемов. Журналисты просто выполняют функцию «санитаров леса» в нашем обществе. Другое дело, что подчас допускаются высказывания некорректные и некомпетентные, в которых отсутствует понимание сути государственно-церковных отношений.

Священник Димитрий Арзуманов, настоятель храма святого праведного Иоанна Кронштадтского в Жулебине:

68% православных и 20% неверующих представляются вполне реальными цифрами. Другое дело, что никак не уточняется, какой процент среди православных составляют люди воцерковленные. Можно предположить, что многие, назвавшиеся православными, православию симпатизируют, ощущают близость к православной культуре и традиции, искренне стремятся к Богу. Потенциально они все наши прихожане, но какая часть из них реально участвует в церковной жизни – вопрос.

С «неверующими» тоже не все так просто. Неверующих в чистом виде, т.е. абсолютно отрицающих и не допускающих бытия Божия и вечной жизни, я почти не встречал. Я беседовал с людьми, считающими себя неверующими. Часто это люди, не читавшие Евангелия, не задававшиеся серьезными вопросами. Перед ними проблема бытия Божия, собственно, и не вставала.

Так что здесь все очень зыбко. Надо помнить, что это только цифры, и не считать, что подлинная жизнь к ним сводится.

Главный редактор официального сайта Ставропольской и Невинномысской епархии, преподователь Ставропольской духовной семинарии, клирик храма целителя Пантелеимона в Ставрополе священник Антоний Скрынников:

Чтобы правильно прокомментировать социологическое исследование, желательно знать «паспортичку» – классификационный раздел опросного листа. Он отражает характеристики респондента: социальный статус, образ жизни, образование, семейное положение и многое другое.

Приведенные цифры говорят, что информационная компания против Церкви пробуксовывает. Здесь сказывается и традиционное недоверие части общества к СМИ, и недоступность интернет – материалов для части респондентов, например, для пенсионеров, а также несоответствие публикуемого в СМИ реальной жизни. Ведь большинство сограждан видит не часы и не машины духовенства, а прежде всего тяжелый труд, регулярные богослужения и требы, работу с наркоманами, алкоголиками, заключенными и другими никому, кроме Церкви, не нужными людьми.

С другой стороны я бы посоветовал не обольщаться результатами опросов. Сегодня они показали одно, завтра другое. Никакие цифры не должны заставлять нас расслабляться в миссионерской и пастырской работе.

Священник Димитрий Лин, клирик Храма святителя Николая на Трех Горах:

Количество людей в храме, где я служу, возрастает от года к году. Люди стали чаще приходить на богослужения. Это объясняется тем, что Церковь стала проводить активную просветительскую деятельность.

Мы привыкли быть потребителями духовной продукции – это касается и большинства людей, которые считают себя верующими. Многие считают, что Церковь – это сервис, поставщик духовных услуг, который существует то ли за счет государства, то ли вообще непонятно за чей. Но эта ситуация постепенно исправляется. Думаю, самое главное, чтобы люди осознали себя, прежде всего, частью церковного тела.

Что касается богатства, думаю, вопрос об этом поставлен совершенно некорректно. Сама его постановка предлагает воспринять Церковь как чуждую и внешнюю тебе организацию. Но ведь каждый человек в силу своих возможностей стремится обустроить свое жилище. Так и православные должны относиться к храму как к Божьему дому, в котором они пребывают как члены Церкви.

Что многие не знают о критике, которой сейчас подвергается Церковь, меня не радует, а скорее беспокоит. Это значит, что люди дистанцированы и от церковной, и от общественной жизни, их вообще не интересует информация о Церкви.

Что касается молодежи, то ей, конечно, известны критические публикации о православии. Важно правильно относиться к этой критике и понимать, что ее инициаторы хотят только одного – вбить клин между обществом и Церковью.

Иеромонах Макарий (Маркиш), священнослужитель Свято-Алексеевской Иваново-Вознесенской православной духовной семинарии:

Я часто говорю, что всякого рода опросы – это такой развлекательный жанр. Их, как правило, нельзя рассматривать как итоги исследовательского процесса. Это просто такие наблюдения, которое представляют общепознавательный интерес, но не фундаментальный.

Судя по всему, довольно многие респонденты не отдают себе отчета в том, что против Церкви ведется критическая кампания. Дело в том, что интернет-читатели, – это, как правило, люди, которые глубоко интересуются именно информационной средой, и там мы видим колоссальное множество настоящих атак на Церковь. Но эта война ведется в сравнительно узком поле – как буря в стакане воды. Если и удается облить Церковь грязью, это все же обсуждается только в узком кругу, – да вот еще нам как общественным деятелям поневоле приходится обращать на это внимание. Основную же массу народа критика Церкви не затрагивает, и это хорошо.

Да и кто такие – эти противники Церкви? Это небольшая группа, которая либо отравлена ненавистью к России, либо профессионально выполняет заказ врагов нашей страны.

Укоряй себя

Нужно помнить всегда, кто и что ты на самом деле (не в мечтах, воображении).
И в молитве тще­славишься.
Что можешь — сам по себе, что име­ешь сам? Все дано тебе от Бога.
Откуда ты явил­ся, куда грядешь, кем живешь?
Ты не хочешь смиряться, хочешь славиться, прельщаешься бесов­скими сетями; напоминай себе истину Христову, молись, борись. За себя будешь отвечать Судии. Сознавай свои грехи, плачь и вой. Встряхивай­ся, реально осознавай все происходящее с тобой и себя самого: прочь мечты, помыслы, разбирания, критика себя самолюбием.
Грехами огорчаешь­ся — по самолюбию, немощами же — еще более (Господь говорит: сила Моя в немощи совершается (2 Кор 12, 9); огорчайся, что Бога Отца оскорбил).
Уверен бываешь, что отлично вышло — за богослужением и в общении: движение, возглас, выражение лица; нужно помнить: все худо делаю, делаю как могу (забудь себя на время; это — не театр, а ближние — не зрители). Пагуба во всем этом, смиряйся ежесе­кундно, укоряй себя выну; отчаянно напрягаешься отлично дать крест богомольцам, стоять среди церк­ви и так далее. Дай зрети грехи моя мне, Господи.

Архимандрит Серафим (Розенберг)

Живи для других

Спастись невозможно тому, кто ничего не делает для спасе­ния ближнего, а посему самое главное внимание христианина должно быть обращено на спасение души наших ближних. Жи­ви для других, и сам спасешься.

Преподобный Симеон Псково-Печерский