Православная церковь Красноярского края возрождает миссионерское движение

Один из самых неоднозначных и интересных людей в современной православной церкви протодиакон Андрей Кураев в своем интервью как-то пошутил: «Конец света наступит, когда шоу «Дом-2» покажут по телеканалу «Культура». Он же считает книгу Толкиена «Властелин колец» примером миссионерской литературы. Роман способен «усложнить мир молодого человека, понудить его к труду мысли». Впрочем, в том, чтобы уйти из вселенной простых языческих инстинктов (поесть, размножиться, защититься от врагов), наверное, нуждаются многие из нас. Одна из серьезных задач современной православной церкви – миссионерское служение.

Наш земляк диакон Иван Логинов недавно был призван возглавить миссионерскую деятельность в Красноярской митрополии. До этого он полтора года путешествовал по Абхазии вместе с протодиаконом Андреем Кураевым, который долгое время преподавал теорию миссиологии в Московской духовной академии. Теперь появилась возможность проверить книжные выкладки на практике.

О том, как строилась работа уникальной миссии в Абхазии, а также о том, как она будет проистекать в Красноярском крае, рассказывает диакон Иван ЛОГИНОВ.

На земле Иоанна Златоуста

– Почему вы отправились именно в Абхазию? В любом спальном районе – хоть в московских, хоть в красноярских Черемушках, – уверена, найдется немало людей, душе которых необходима помощь.

– Христианская история Абхазии начинается с первого века нашей веры. Там закончил земной путь святитель Иоанн Златоуст. До сих пор абхазские селения украшают древнейшие христианские храмы… Однако страна со столь уникальным историческим наследием находится в состоянии церковного запустения. В древних византийских храмах – ни духовенства, ни прихожан. Двери некоторых из них отпираются лишь для экскурсий. После грузино-абхазской войны Абхазская епархия утратила связь с грузинской церковью.

Религиозное будущее страны еще не определено. У большинства жителей просто не было возможности услышать живую православную проповедь. Ислам – а у него очень прочные позиции на Кавказе – пока в Абхазии не обозначился. Большинство местных придерживаются национальных языческих традиций. Но и представления о «родном» язычестве у них смутные. В условиях такой религиозной открытости православные просто не имеют права замалчивать свою веру.

Но пока по всей стране служат около 15 священников – большинство из них клирики Русской православной церкви. Времени для внехрамового общения с народом у этих священников просто нет. Поэтому присутствие миссии там необходимо.

– В свое время, когда Кураев приезжал в Красноярск, он собирал залы по 300–500 человек. Этакий Элвис Пресли от православной церкви. В Абхазии наверняка приходилось работать в более суровых условиях?

– По-своему это был уникальный опыт. Что касается отца Андрея, то раньше он посещал места, куда его приглашали. А значит, встречали в аэропорту, везли в гостиницу, потом на лекции, потом на обед или ужин. В Абхазию же пришлось отправиться, по сути, без приглашения, по внутреннему зову… Там он был предоставлен сам себе. Посещал страну минимум два раза в месяц. Прилетев в Сочи, садился на скутер и ехал в любую погоду 150 километров до Сухуми. Бывало, мопед ломался. Приходилось передвигаться и под дождем, и в темное время суток… Однажды под Гаграми попал в аварию – сломал руку, повредил скутер. Как-то в Интернете прошел слух: Кураев умер. По какому-то мистическому совпадению он как раз в это время возвращался из Абхазии и действительно чудом остался жив. В темноте, проезжая на скутере по тоннелю, отец Андрей на большой скорости чуть не влетел в бетонный блок, перегородивший дорогу.

В Абхазии нам удалось наладить работу в трех направлениях.

Первое – это привычные для о.Андрея университетские лекции. Собственно, именно в рамках программы обмена преподавателями о.Андрей изначально и прибыл в Абхазию. Между Абхазским Госуниверситетом и МГУ, где Кураев преподает 20 лет, налажено давнее сотрудничество. Поэтому, имея на руках рекомендательное письмо-направление от ректора МГУ, о.Андрей трудоустроился на одном из факультетов Абхазского университета.

Второе направление опять же тесно связано с профессиональной деятельностью. Это школы. В прошлом году по заказу Министерства образования России о.Андрей Кураев написал учебник по Основам православной культуры. Поэтому, с одной стороны, ему было важно на практике посмотреть насколько материал учебника понятен и доступен детям. С другой стороны, сегодня о.Андрей готовится к написанию второго учебника по ОПК, но уже для старших классов. Здесь ему был важен опыт работы со старшеклассниками.

Еще одним направлением миссии стали беседы и лекции для общественности. Такие встречи мы проводили и в древнейшем пицундском храме, и в Доме культуры, и в актовом зале районной администрации…  Здесь мы встретились с трудностями. Дело в том, что абхазы, в отличие от россиян, не восприимчивы к рекламе. Там, например, на последних президентских выборах один из кандидатов  набрал низкий процент голосов из-за того, что обратился к российским политтехнологам, а те привыкли своих кандидатов «рекламировать». Меж тем в Абхазии самое надежное средство оповещения – сарафанное радио. Поэтому нам практически сразу было ясно, что на мгновенный миссионерский эффект делать ставку бессмысленно. Миссия здесь должна быть рассчитана на длительное присутствие и постепенное вживание.

– Расскажите, пожалуйста, о своих впечатлениях о пребывании в Абхазии.

– В Абхазии, наверное, впервые за время своей церковной жизни мне посчастливилось встретить монашество в его первоначальном виде. Первые монахи, будучи движимы внутренней духовной свободой, удалялись для индивидуального подвига в пустыню. Годами они там пребывали наедине с Богом. Сегодня же монашеская жизнь, напротив, общинна и строится на обетах послушания монастырскому начальству.

В абхазских горах еще со времен СССР селились подвижники, искавшие свободы от советского надзора за церковью. Немало монахов в ту пору мечтало уехать из России к кавказским отшельникам. Вот эта советская традиция абхазского отшельничества еще жива: по сию пору из нашей страны в абхазские горы едут отшельники. И мне посчастливилось повстречать там светлых жизнелюбивых монахов, не обременных ни монастырским надзором, ни карьерными амбициями. Одеты они были в самые простые поношенные подрясники в заплатках, но при этом в них отсутствовала брезгливость к «мирскому», не было заметно страсти к поучениям.

- А что дала лично вам работа в этой миссии?

- В Абхазии я увидел иную «версию» православия. Вот, к примеру, у нас нередко отказывают экспрессивным формам культуры (будь то рок-музыка или какие-нибудь танцы) в церковной прописке. Но в кавказской церковной среде бесконфликтно уживаются повышенная темпераментность характера и патетические поведенческие формы с традиционной для православия умиротворенностью. А это уже чисто миссионерский урок: не нужно бояться адаптировать православие к непривычным нам культурным моделям. Христос не брезглив, в отличии от некоторых не в меру православных ревнителей, прикрывающихся Его именем. Православие может быть живым и динамичным.

Ну, а опыт совместной работы с о.Андреем одарил меня примером гибкости к условиям миссионерской работы. Это и упомянутая выше способность сесть за руль скутера вместо удобного и безопасного автомобильного кресла. Это и интерес к любой аудитории вне зависимости от ее социального и количественного состава. Это и какое-то естественное умение не помнить о своих званиях и регалиях. Вспоминаю наши совместные покатушки с сочинскими байкерами, которые не были особо осведомлены о масштабе личности Кураева и держались с ним очень просто, буквально на «ты». О.Андрея это нисколько не напрягло – он оставался ровно самим собой и в обстоятельствах неузнанности.

К истокам Тунгуски

– Вы вернулись в Красноярск после почти двух лет отсутствия. За это время был назначен новый митрополит. Какие перемены, на ваш взгляд, произошли в церковной жизни края?

– Мне было действительно приятно встретить владыку Пантелеимона на красноярской земле. Ему, как и мне, очень близка абхазская церковная тематика. Будучи Адыгейским епископом, владыка Пантелеимон духовно окормлял находящуюся в географической близости абхазскую паству. Владыка по благословению патриарха Алексия рукополагал священников для Абхазии, совершал монашеские постриги абхазов, помогал в разрешении спорных церковных вопросов.

И, как мне показалось, вот этот опыт служения в прикавказском регионе воспитал в митрополите уважение и чуткость к иной культуре. А это значит, что митрополит приехал к нам в епархию без реформаторских наклонностей. Дескать, до меня в сибирской церковной жизни было все не так, а я сейчас все исправлю по образцу центрально-российского православия… Нет, владыка себе не позволяет переноса привычных для него культурных сценариев в пока что непривычную для него сибирскую действительность.

Вы, наверное, в курсе, что первые встречи владыки с общественностью прошли под девизом «открытый для всех пастырь». Но, как мне опять же показалось, открытость митрополита состоит не только в том, что он легко идет на контакт с любой аудиторией и не боится чуждой для большинства архиереев постоянной близости с паствой. Открытость владыки я увидел и в его способности прислушиваться к людям, в его открытости к диалогу со священством, в его готовности рассматривать и обсуждать новые формы церковной работы. А это значит, что перемены в епархиальной жизни во многом зависят не только от митрополита, но и от нашей с вами сознательности и активности – от священства и от прихожан. Если мы готовы стать помощниками владыке, скажем, в деле развития религиозного образования в епархии, то, надо полагать, и владыка приложит необходимые усилия для работы в данном направлении. Если мы сумеем показать митрополиту нашу жизненную заинтересованность в организации православной миссии, то владыка Пантелеимон и в этом направлении окажет нам всестороннюю поддержку. А если же мы свое отношение к владыке ограничим лишь пением многолетий и «миллионами алых роз», митрополиту просто не на кого будет опереться в выстраивании епархиальной работы.

– Владыка вас назначил председателем епархиального миссионерского отдела. Каким образом будет выстраиваться ваша работа?

Пока что епархиальная миссионерская концепция находится в разработке. Но отдельные направления миссионерской работы уже обозначены довольно определенно.

К примеру, владыка благословил храм, в котором я несу послушание, сделать миссионерским приходом г.Красноярска. Что это означает? Во-первых, в данном храме будут приходить четыре вида миссионерских богослужений: два вида Литургии с пояснениями, Всенощное бдение с разъяснениями и служение Литургии с чтением священником вслух тайных молитв. Эти службы будут проходить не на постоянной основе, а эпизодически, скажем, раз в месяц. Во-вторых, в нашем храме уже работает библейско-богословская школа-лекторий. Пока что это единственный лекторий для взрослых на правобережье Красноярска. Мы изучаем ключевые библейские сюжеты сквозь призму богословского толкования. В-третьих, скоро в нашем храме будет введено систематическое оглашение крещаемых. Люди, желающие Крещения, получат возможность сознательно и осмысленно принять Таинство.

Другой миссионерский проект будет реализован к началу Великого Поста. Мы его назвали «Погружение в Православие». Усилиями трех епархиальных отделов в течении Великого Поста мы будем готовить людей к Таинству Крещения. Будут проводиться подготовительные беседы, но главное – за всех готовящихся ко Крещению в храме вслух будут возноситься молитвы с поименным перечислением оглашенных. Само Крещение состоится накануне Пасхи в Великую Субботу за Крещальной Литургией. Прошедшие подготовку будут крещены полным погружением Митрополитом Красноярским и Ачинским Пантелеимоном. Такая централизованная подготовка крещаемых будет круглогодичной.

– Получается, вы пойдете к тем, кто уже внутренне готов воспринять слово Божие…

– Не только. Есть и те, кто церковь воспринимает нейтрально, без агрессии. С ними тоже можно и нужно искать общий язык.

Иное направление миссии выходит за пределы города и даже за пределы епархии. Это миссионерские поездки на север и юг Красноярского края. Оба этих направления имеют особую нужду в миссии о свою специфику миссионерской работы. Миссионерское присутствие на юге состоит в реабилитации людей, попавших под влияние секты Виссариона. Среди адептов Виссариона сегодня есть люди, утратившие интерес к секте и ищущие контакта с православием. Очень важно выйти к этим людям навстречу с подлинной христианской проповедью.

Северное направление миссионерских поездок руководствуется другой задачей. На севере немало поселков, большую часть года практически изолированных от «большой земли». В таких селениях нет храмов, туда не приезжают священнослужители, а сами местные жители из-за отсутствия путей сообщения (за исключением дорогостоящей авиации) не имеют возможности добраться до храма. Я имею в виду, в первую очередь, речные поселки, стоящие на притоках Енисея. К примеру, на той же Подкаменной Тунгуске на протяжении более 1000 км. на десяток селений есть только один православный храм в Байките. При этом судоходство на этой реке открыто чуть более 20 дней в году. Если нам удастся приобрести водный спецтранспорт, преодолевающий мелководные реки, то мы обязательно отправимся с миссией в самые отдаленные речные поселки. У миссионерского отдела Красноярской епархии есть многолетний опыт миссионерских поездок на север Края на катерах. Сегодня вопрос стоит только в подготовке транспортно-материальной базы.

– Сегодня многие говорят о выстраивании Русской Православной Церковью так называемой вертикали власти – например, через увеличение количества епархий. Насколько внутренне востребованы и оправданы такие перемены?

– Поскольку наша беседа проходит в русле миссионерской тематики, давайте и на эти “реформы” посмотрим с точки зрения миссии. Сегодня миссионерам не нужно ставить перед собой глобальной сверхзадачи обращения к православию всех атеистов и безбожников. Есть не менее важные локальные цели. Скажем, подарить возможность услышать о православии тем людям, которые такую возможность ищут и желают. Есть те, кто открыт к диалогу с Церковью, но пока что не решается первым сделать шаг в этом направлении. Пока Церковь не может выйти на полноценный контакт даже с этой, приветливо настроенной аудиторией. Ни священники, ни тем более епископы просто не имеют времени откликнуться на все призывы, обращенные в сторону Церкви. Поэтому если логика разделения епархий состоит в том, чтобы через увеличение епископата возросло количество духовенства, то это действительно востребованный шаг к решению. Вопрос в ином: какие механизмы будут задействованы, чтобы количество переросло в качество?

«Недавно разговаривал со знакомым офицером ФСБ. Он говорит: «Знаете, о. К., сейчас у нас в ФСБ собираются создать отдел, который будет заниматься темой публикаций о Церкви в средствах массовой информации». Спрашиваю, зачем это нужно. Отвечает, что в Россию поступили большие деньги для оплаты заказных статей, дискредитирующих Русскую Православную Церковь, епископат и особенно Патриарха Кирилла. «Там, – говорит, – еще есть одно «заказанное» имя, которое нужно дискредитировать: оптинский старец Илий».

Мой собеседник назвал мне имена журналистов, которым был сделан заказ. Это известные имена людей, пишущих на церковную тему в популярных журналах и газетах. По вполне понятной причине озвучивать эти имена я не буду. «Известны даже суммы, которые каждый получил… Это большие деньги»».

Как сообщает Интерфакс 15 февраля в «Новой газете» была опубликована статья Александра Солдатова «За что рабу Божьему Кириллу благодарить «раба на галерах»", где рассказывается о деятельности и фактах биографии предстоятеля.

Как сказано в распространенном заявлении синодального Информационного отдела Русской Православной Церкви «ряд утверждений» в данной статье «не соответствуют действительности и сознательно порочат Святейшего патриарха и Русскую православную церковь в целом».

В документе отмечается, что упомянутая статья основана на использовании «слухов и сплетен, непроверенных или не поддающихся проверке утверждений и предвзятых мнений».

«Ложными, в частности, являются утверждения об участии в 1990-е годы патриарха Кирилла, занимавшего тогда должность председателя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, в контроле над рядом бизнес-активов в различных отраслях экономики (табачный бизнес, нефтяная промышленность, морепродукты, автомобилестроение)», – сказано в заявлении.

По словам его авторов, никаких сколь-нибудь основательных доказательств, «подтверждающих такие мифы, за полтора десятка лет их циркуляции в СМИ и Интернете ни разу приведено не было», хотя, если бы таковые доказательства имелись, «их тут же предали бы огласке лица, недоброжелательно настроенные по отношению к Русской православной церкви».

«А.Солдатов, прекрасно отдавая себе отчет в ложности приводимых им сведений, не оригинален. Он лишь повторяет ряд негативных слухов и мифов о священноначалии Русской православной церкви, которые еще в 1990-е годы были сформированы некоторыми журналистами», – заявили в Церкви.

Авторы документа указали на то, что ряд высказываний А.Солдатова «напрямую повторяет клеветнические утверждения» журналиста Сергея Бычкова, «которые уже неоднократно были признаны в судебном порядке совершенно безосновательными и ложными».

Как пишет среди прочего А.Солдатов, патриарх Кирилл в 1990-е «завоевал положение и сколотил состояние, позволившее ему в конце концов занять патриарший престол». До вступления на этот престол его личное состояние оценивалось некоторыми экспертами в 4 млрд. долларов, утверждает журналист.

Скачать видео

Эта неделя называется масленицей, потому что она хранит некое воспоминание о еще языческой традиции проводов зимы и ожидания весны. Для нас наступает пост всегда тоже весной, при конце зимы, и не зря этот пост всегда называется «весной покаяния, весной обновления нашей жизни». И встречать весну всегда радостно.

Прощаться с зимой – с тяжелой одеждой, с тяжелой обувью, с бессолнечной погодой – всегда хочется поскорее. Поэтому предощущение прихода весны, не только как времени года, но настоящей весны как обновления жизни человека, обновления его души, сердца, всегда очень трепетно и радостно. Поэтому и неделя, которая называется масленица, – тоже трепетная и радостная, но немножко тревожная. В эту неделю – в среду и пятницу – не служится литургия, читается молитва Ефрема Сирина с земными поклонами как преддверие, некая увертюра того, что настанет на следующей неделе для каждого из нас и будет продолжаться в течение семи недель. Это неделя радостных встреч с друзьями, со сродниками своими, это неделя добрых дел, которые приуготовляют нас к Великому посту.

Простить

Эта неделя – подготовка к одному из самых главных дней в году, Прощеному воскресению. Я думаю, что тот, кто однажды в своей жизни этот день пережил по-настоящему глубоко, с большим волнением потом к этому дню подходит и относится. Он очень волнуется в этот день, в этот вечер на чине прощения, потому что ведь это так непросто – во-первых, сказать «прости», а во-вторых, очень непросто быть прощенным. Потому что быть прощенным – это взять на себя груз и ответственность прощения, которого ты никогда не заслужил. И груз прощения Божьего, которого ты никогда заслужить не сможешь. Простить для человека – это одно из серьезных испытаний. Очень серьезных, потому что именно когда человек прощает, он может в этот момент уподобиться Христу.

Вообще, само по себе уподобление Христу, желание что-то сделать такое, чтобы быть немножечко похожим на Христа, является одним из самых главных осмыслений нашего жизненного христианского пути. Потому что мы вряд ли сможем быть похожими на Христа, если будем есть не мясную пищу, а постную.

Чего тут такого особенного?

Вряд ли мы будем сильно похожи на Христа, если будем просто отстаивать долгие богослужения.

Вряд ли мы будем похожи на Христа, если мы просто будем вычитывать очень-очень много молитвенных правил, канонов и так далее.

А вот простить – это одно из немногих сложных, тяжелых дел, которое позволяет нам быть похожими на Христа.

Почему? Потому что простить другого человека по-настоящему – это взять его грехи на себя, и ничего другого. Это значит просто взять его грех на себя, как это сделал Христос. Он просто взял на себя грехи мира, и поэтому эти грехи Он искупил Cобой.

И вот простить человека – в каком-то смысле это так же поступить, как поступил Христос. Это взять на себя грех. Это собой, своим сердцем, своей жизнью его пережить, искупить, взять на себя ответственность за это. То есть снять ответственность за этот грех с другого человека, приняв весь удар на себя. И поэтому простить очень непросто.

Ну мы-то, конечно, понимаем, что, когда мы приходим в храм на Прощеное воскресение, для нас это в какой-то степени все-таки драматическое действо – очень эмоциональное, очень серьезное, очень важное, но тем не менее, мы понимаем, что легко просить прощения у того, кто перед тобой не виноват – среди прихода – и так легко простить того, кто перед тобой сильно не провинился. Но само переживание это очень эмоциональное, наполняющее, многих женщин доводящее до слез.

Суть этого дня все-таки в большем. Не в том, чтобы только в этот день переживать прощение как очищение и освобождение, хотя это, конечно, чувствуется каждым человеком. А взять на себя прощение как крест, чтобы с этим жить дальше по жизни. Чтобы взять на себя это прощение как принцип своей жизни, как принцип отношения к человеку, как принцип отношения к тем, кого мы любим, и обижаем и на кого обижаемся.

А еще важно – к тем, кого мы не любим и о ком даже думать не хотим.

Если это у нас получается, тогда мы вступаем в Великий пост с правильно настроенными чувствами. «Что можно делать, чего нельзя делать» – это не вопрос христианской жизни, это вопросы Ветхого закона.

Что можно? Что нельзя?

Конечно, нам бы многим хотелось строгой регламентации, чтобы было понятно, что можно, а что нельзя, как правильно, как неправильно, чтобы, в общем, ни о чем не думать и так сильно не переживать.

Матушка моя высказала замечательную мысль, очень точную, она говорит: «Современным христианам сегодня нужен новый Ветхий завет». Действительно, оказывается, что, когда мы приходим в церковь, когда мы готовимся к посту, когда мы вообще осмысляем свой путь жизни как жизни православных людей, нам важнее всего понять, по какому закону, по каким правилам здесь живут. И мы все время ищем то, от чего нас, в общем-то, Христос освободил – от закона. И все время боимся того, что он нам даровал – свободу.

И поэтому когда человек вступает в Великий пост, особенно если человек это недавно делает, для него кардинальным вопросом поста становится: «Что мне можно, что мне нельзя? Что такое устав поста? Как этот устав относится к нашей жизни? Как поститься по уставу?» Потому что, если поститься по уставу, – значит, поститься правильно. А если ты что-то съел не то, значит, пост твой не получился.

Мне кажется, что эти люди, которые так ставят вопрос перед началом Великого поста, не понимают главного. Конечно, пост как дисциплина необходим. Необходима некая дисциплина, некие рамки, которые помогали бы человеку просто сориентироваться, что-то сделать для определенного разгона, чтобы выработать некий шаг в своей жизни, который потом поможет тебе идти легко и быстро. Но смысл поста каждый осмысляет для себя особенным образом.

Я все время стараюсь думать о посте как о некой жертве. И для меня очень важно, чтобы это действительно была какая-то мною разумно принятая и понятая жертва, когда я себя, прежде всего, в чем-то ради Бога стараюсь поменять.

Для меня тогда этот пост, неядение, голодание, ограничение в чем-то – это тоже некое жертвенное служение, а не тренировка «чего я могу» – способен я выдержать устав или я не способен выдержать устав. Да мне все равно, на самом деле, что есть, как и очень многим людям не принципиально, что есть. По большому счету, если я захочу, я могу устроить себе такой вкусный Великий пост, ничего не нарушив, что только позавидуешь. А могу совершенно спокойно Великим постом, придя в какую-то семью, поесть курицу, совершенно на это внимания не обратив.

Что значит — нарушить пост?

Первое время я не воспринимал это: ну как же так, это же действительно нарушение поста. А потом вдруг понял, что это ничего не значит. Съел ты курицу Великим постом, не съел ты курицу Великим постом. Главное – другое, главное – как ты собой жертвуешь этим постом, как ты себя приносишь Богу, в каком виде. И если ты ешь эту курицу в гостях каких-то людей, которые просто забыли, что у тебя пост, не знали, что у тебя пост, и ты на это не обратил внимания, сумел не смутить людей, что я, мол, пощусь, то в этом нет ничего страшного.

Потому что для меня очень важны слова Апостола Павла, который говорит, что «Царство Небесное не пища и питие, но мир и радость во Духе Святом» (Послание к Римлянам, 14:17). Это, мне кажется, главные слова, которые должны быть поняты нами во время Великого поста.

Если человек пытается Великим постом это найти – радость и мир о Духе Святом, то тогда у него все получится. Он не будет приходить на исповедь и говорить, что он тогда-то съел печенье, в котором оказалась какая-то часть яичного порошка. Или что он пришел к своим родственникам, а они ему салат с майонезом сделали. Мне все время тяжело выслушивать на исповеди такие странные вещи.

А что касается масленицы, то это время, когда мы можем перед постом немножечко отдохнуть, как перед долгой дорогой набраться сил. Человек идет, собирается в какой–то путь и знает, что ему предстоит долгий и непростой путь, и он должен набраться сил. Мне кажется, что масленичная неделя нам дана для того, чтобы мы набрались сил – эмоциональных, духовных, может быть, даже физических. Чтобы мы погуляли, чтобы мы побросались снежками, чтобы мы попели песни за столом наших друзей, чтобы мы винца попили немножко, блинков поели с икрой.

Только чтобы не случилось с нами как у Чехова в рассказе «О бренности», который, мне кажется, каждый должен прочитать перед Великим постом.

Беседовала Тамара Амелина

А.П. Чехов
О БРЕННОСТИ (Масленичная тема для проповеди)

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…

Но тут его хватил апоплексический удар.

По линии гуманитарной помощи в Московскую семинарию присылали даже презервативы…

«Никакой торговли водкой не было. Поступала гуманитарная помощь иногда в том числе в виде вина и сигарет. Все это передавалось в светские организации. Светские организации делали с ними что хотели – кто-то, может быть, продавал, кто-то выбрасывал, не знаю», – заявил глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин на интервью в издательском доме «Свободная пресса», сообщает «Интерфакс».

По его словам, в те времена были «и более странные вещи».

«Я помню, как в Московские духовные школы семинаристам присылали гуманитарную помощь, где были сигареты и презервативы», – рассказал священник.

В какой-то момент, продолжил он, Церкви поступило несколько тысяч моторов от холодильников, «то есть то, что не нужно, очень часто присылалось».

В Московском Патриархате считают, что нынешние противоречия в мире рано или поздно способны вылиться в глобальную войну, сообщает «Интерфакс».

«Сегодня в мире происходит много процессов, в которых Россия должна играть гораздо более активную роль, потому что накопившиеся в мире экономические и социальные противоречия настолько сильны, что они просто не могут не прорваться серьезными военными действиями», – заявил глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин в интервью издательскому дому «Свободная пресса».

По его мнению, для того, чтобы эти действия велись «не на нашей территории, а желательно и не вблизи от наших границ, нам сейчас нужно держать армию очень боеспособной и принимать участие в разруливании всех чреватых войной ситуаций в мире: это касается Ближнего Востока, Центральной Азии, где также очень неспокойно сегодня».

«Нам не избежать, скорее всего, большой войны», – добавил он.

Священник сделал и еще один прогноз, заявив, что ход развития нынешней цивилизации может привести к тому, что города будут уничтожены.

Сила доброго помысла

— Геронда, в Ветхом Завете, в Четвертой Книге Маккавейской, говорится следующее: «Благочестивый помысл [1] не искоренитель страстей, а их противник» [2]. Что это значит?

— Смотри: страсти глубоко укоренены у нас внутри, но благочестивый, добрый помысл помогает нам не попадать к ним в рабство. Когда человек, постоянно включая в работу добрые помыслы, делает свое доброе состояние твердым, устойчивым, [его] страсти прекращают действовать и их словно не существует. То есть благочестивый помысл не искореняет страсти, но борется с ними и может их одолеть. В Четвертой Книге Маккавейской описаны [мучения], которые смогли перенести семь Святых Отроков, их мать Святая Соломонида и их учитель Святой Елеазар, имея благочестивые помыслы. Я думаю, что писатель [Священной Книги] говорит об этом для того, чтобы ясно показать силу доброго помысла [3].

Один добрый помысл равен по силе многочасовому всенощному бдению! Он обладает великой силой. Сейчас есть такие противоракетные системы, которые лазерными лучами поражают ракету противника еще на стартовой площадке и не дают ей взлететь. Так и добрые помыслы: они предупреждают взлет злых помыслов с диавольских «аэродромов», на которых те базируются, и не дают им подняться в воздух. Поэтому, насколько можете, постарайтесь не дать диаволу успеть насадить в вас злые помыслы. Постарайтесь сами опередить его и насадить в себе помыслы добрые, чтобы ваше сердце стало цветником и вашу молитву сопровождало божественное благоухание вашего сердца.

Если человек держит [в себе] пусть даже и «немного левый», то есть злой, помысл о ком-то, то какой бы подвиг он ни совершал — посты, бдение или что-то еще, — все пойдет насмарку. Чем поможет ему аскеза, если он не борется против злых помыслов, но принимает их? Почему он не хочет сначала очистить сосуд от грязного масляного отстоя, пригодного лишь на мыло, и только потом влить в него чистое масло? Зачем он смешивает чистое с нечистым и делает чистое ни на что не годным?

Один чистый, добрый помысл обладает силой большей, чем любой аскетический подвиг. К примеру, диавол воздвиг против юноши брань нечистых помыслов. Чтобы избавиться от них, юноша совершает всенощные бдения, постится, воздерживается от пищи и воды по три дня подряд. Однако один включенный им в работу чистый помысл обладает силой большей, чем все его бдения и пощения, и оказывает ему более существенную помощь.

— Геронда, говоря о «чистом помысле», Вы вкладываете в это слово узкий [аскетический] смысл или же употребляете его более широко?

— И широко тоже. Посредством добрых помыслов человек очищается и приемлет Благодать от Бога. А посредством «левых» [недобрых] помыслов он осуждает и несправедливо обвиняет других. Делая это, он препятствует приходу Божественной Благодати. А потом приходит диавол и терзает этого человека.

— То есть, Геронда, осуждая других, человек дает диаволу право его терзать?

— Да. Вся основа в добром помысле. Именно он возвышает человека, изменяет его к лучшему. Надо достигнуть такого уровня, чтобы видеть все чистым. Это и есть то, о чем сказал Христос: «Не судите на лица, но праведный суд судите» [4]. А потом человек входит в такое состояние, что видит все не человеческим зрением, но духовными очами. Он всему находит оправдание — в добром смысле этого слова.

Нам надо быть внимательными, чтобы не принимать лукавых телеграмм диавола. Принимая их, мы оскверним «Храм Духа Святаго» [5], от нас удалится Благодать Божия, в результате чего мы [духовно] ослепнем. Увидев наше сердце непорочным, чистым, Святый Дух приходит и обитает в нем. Ведь Святый дух любит непорочную чистоту. Поэтому Он и явился [на Иордане] в виде голубя [6].

[1] В святоотеческом аскетическом лексиконе слово «помысл» может означать как простую мысль, возникающую в уме, так и душевное движение, направленное к доброму или злому. Кроме этого, под «помыслом» может пониматься доброе или злое влечение, приобретенное с помощью ума, совести, чувства и воли. Любому делу предшествуют помыслы, поэтому для того, чтобы духовная борьба была правильной, она должна быть обращена в первую очередь на рассмотрение помыслов, с тем чтобы возделывать помыслы добрые и изгонять злые. Все христиане должны заниматься этим деланием, но особенно углубленно занимаются им монахи. (Далее примечания греческих издателей даются без указаний.)
[2]Четвертая Книга Маккавейская на русский язык не переведена. — Прим. пер.
[3]В русском переводе см. 2 Мак. 6, 7.
[4]Ин. 7, 24.
[5]Ср. 1 Кор. 6, 19 и 3, 16.
[6]См. Мф. 3, 16; Мк. 1, 10; Лк. 3, 22 и Ин. 1, 32.

Известно, что Соединённые Штаты озабочены продвижением прав и свобод человека по всему земному шару. Забота о свободе слова, свободном доступе в Интернет для диссидентов и оппозиционеров доходит до того, что корпорация Google берёт на себя обеспечение беспрепятственного доступа в Twitter, а лучшие умы Пентагона заняты созданием прибора под рабочим названием «Интернет в чемодане», который позволит оставаться на связи с социальными сетями даже в условиях, когда недемократичное правительство страны X отключит доступ в Сеть в целом регионе.

Государственный секретарь США Хиллари Клинтон заявила, что Twitter и другие социальные сети помогают американскому правительству установить контакт с молодежью, требующей перемен в различных частях планеты — и американское руководство выделяет на укрепление полезных связей с интернет-сообществом 25 миллионов долларов. Для того, чтобы «политически активные деятели интернета в странах, где ущемляются права и свободы граждан» могли «быть технически на шаг впереди цензоров». По ее словам, социальные сети, такие как Twitter и Facebook, «предоставляют людям возможность для самовыражения», и госсекретарь заверяет «свободолюбивых блоггеровлюдей» в безоговорочной поддержке Вашингтона.

Впрочем, блоггеры блоггерам рознь. В последнее время проявилась странная закономерность социальных сетей, пользующихся благосклонностью госпожи Клинтон — группы сторонников действующей власти, например — Российской Федерации, весьма часто блокируются и удаляются без объяснения причин. Группы же оппозиционные, напротив, пользуются режимом наибольшего благоприятствования.

Наряду с Россией, особенным вниманием Госдепартамента пользуется Китай, на «обход» государственной цензуры которого в 2011 году выделено 19 миллионов долларов. По словам ведущего специалиста Госдепа по защите прав человека Майкла Познера, эти деньги пойдут на разработку технологии, позволяющей оперативно отслеживать материалы, доступ к которым запрещают местные власти, и целенаправленно доносить их до населения собственными силами. «Это игра в кошки-мышки. Мы хотим быть на шаг впереди кошки», — пояснил Познер. В частности, китайские власти блокируют доступ к сайтам, публикующим информацию касательно «освободительной борьбы» Тибета и всего, что связано с деятельностью духовного лидера Тибета — Далай-ламы XIV.

В связи с регулярной критикой нынешнего государственного секретаря США в адрес руководства КНР и внутренней политики Китая, китайские поисковые системы блокируют результаты запросов, содержащих словосочетание «Хиллари Клинтон», а также слова-маркеры, относящиеся к гипотетической «жасминовой» революции в Китае, о вероятности которой чиновники США также заявляют.

Планы Вашингтона по преодолению цензуры строятся на основании заявок от неизвестных интернет-активистов со всего мира. При этом подчёркивается, что получатели дотаций от Госдепа останутся неназванными из соображений безопасности. Сообщается, что изначально американские власти получили запросы на сумму около 180 миллионов долларов, но решили выделить деньги на варианты решения, которые показались им наиболее эффективными.

При этом в отношении самих себя власти США придерживаются куда более прагматичной линии поведения, не особенно предаваясь размышлениям о свободе слова. 31 января двое британских туристов Ли ван Брайан и Эмили Бантинг отправились в Лос-Анджелес. Предварительно анонсировав свою поездку в Twitter шутками и цитатами из мультсериалов, среди которых имелись обещания «разрушить Америку» и «выкопать Мэрилин Монро». Сразу по прибытии в аэропорт Лос-Анджелеса туристы были взяты под стражу, допрошены о причинах, по которым они собирались «разрушить» США, багаж был осмотрен на предмет взрывчатки и лопат, которые могли быть использованы для терактов и осквернения могил, после чего британцев 12 часов продержали в камере с мексиканскими наркоторговцами. Несмотря на все объяснения молодых людей, британцам на неопределённый срок отказали во въезде на территорию США и выдворили их из страны.

Несмотря на любовь государственного секретаря к свободомыслию, на территории США «самовыражаться» дозволено отнюдь не каждому. Так, 14 июля 2011 года 22-летний американский мусульманин Эмерсон Уинфилд Биголли был арестован за свои сообщения на исламском англоязычном форуме Ansar al-Mujahideen. ФБР обвинило его в том, что он «поощрял участников форума проводить диверсии на линиях электропередачи, поджигать леса и убивать солдат и полицейских штата Пенсильвания», и другими способами подбивал американских граждан к агрессивному неповиновению и сопротивлению властям.

«Лучше всего нападать на солдат и полицейских, когда они находятся вне службы или не носят форму, потому что в таком случае следователи будут считать, что «не удалась попытка ограбления» или это была «месть», а не «акт терроризма или партизанской борьбы» — писал Биголли. Эти фразы американское правосудие оценило на 10 лет тюрьмы. Помимо этого, в августе 2010 года Биголли выложил большое количество инструкций по изготовлению самодельных взрывчатых устройств в домашних условиях, составленных «бывшим высокопоставленным изготовителем бомб «Аль-Каеды». За это он был обвинён ещё и в «распространении информации, относящейся к взрывчатым веществам, взрывным устройствам и оружию массового поражения», за что полагается ещё 20 лет тюремного заключения.

Разумеется, деятельность Биголли выглядит достаточно опасной. Но почему аналогичные сайты, требующие растерзать полковника Каддафи, экс-президента Египта Мубарака или руководителя Сирии Башара Асада считаются вполне пристойными, «правильными» ресурсами, деятельность которых следует поощрять и дотировать по линии Госдепартамента? Не говоря уже про ресурсы, аналогичные по степени экстремизма, но пропагандирующие «джихад» не в США, а где-нибудь в Евразии?

Несмотря на громкие заявления о недопустимости государственного вмешательства в Интернет, на территории США вплоть до сего момента действует документ с безупречным по части маркетинга и знания психологии названием «Патриотический Акт», принятый в 2001 году по горячим следам терактов 11 сентября.

Этот закон предоставляет широчайшие возможности государственным структурам в области перехвата, отслеживания и блокирования любой сетевой информации, вплоть до личной почты, если её владелец будет заподозрен в намерении навредить национальной безопасности. Кроме того, статья 213-я позволяет без уведомления обыскивать любое помещение, частное или служебное, 206-я — прослушивать телефон, а 412-я — задерживать любого подозреваемого во «внешнем» или «внутреннем» терроризме без санкции суда. Международные переговоры в США дополнительно контролируются Агентством национальной безопасности- спецслужбой, отвечающей за радиоэлектронную разведку.

В Акте предусмотрен отдельный пункт для компаний, зарегистрированных в США, но имеющих «облачную» структуру. Согласно этому пункту, при поступлении запроса от правительства компания обязана предоставить необходимые по запросу данные, даже если те находятся в их иностранных подразделениях и хранилищах данных, расположенных на территории третьих стран. Более того, если дело касается личных данных граждан этих государств, то зарегистрированные компании обязаны хранить молчание относительно подробностей как самого запроса, так и объёма переданной в Вашингтон информации.

Согласно официальным пресс-релизам компании Google, США на протяжении последних лет лидируют в рейтинге количества обращений со стороны властей и федеральных судов на удаление контента или выдачу пользовательской информации. За первое полугодие 2011 года со стороны правительства США состоялось 5950 обращений, что на 30% превышает число запросов, сделанных во второй половине 2010 года.

Несмотря на то, что многие положения «Патриотического Акта» изначально имели 4-х летний срок действия, они регулярно продлеваются специальным указом президента США. Не стал исключением и Барак Обама, продливший действие закона 27 мая 2011 года. Таким образом, проповедуя ничем не ограниченную свободу в Сети на территории всего остального мира, власти США действуют на собственной территории прямо противоположным образом.

Что значат президентские выборы для православного человека? Об этом говорим с наместником Сретенского монастыря архимандритом Тихоном (Шевкуновым)

— Отец Тихон, не лучше ли вместо выборов пойти в храм, ведь в политике и без нас разберутся?

— Действительно, есть такая позиция, которую разделяют немало православных людей, хотя и не большинство. Это, мол, не наше дело, нам — только молиться. А в гражданской жизни, и в частности в предстоящих выборах, нам участвовать ни к чему.

Ну, во-первых, давайте вспомним Священное Писание. Господь Иисус Христос сказал совершенно определённо: Богу — Божие, кесарю — кесарево. И когда надо было заплатить подать, заплатил. И в переписи населения участвовал с родителями ещё Младенцем. Так что гражданская жизнь христианам не противопоказана. К тому же бывают времена, когда момент выбора особенно важен для народа.

— Сейчас как раз такой момент?

— Что касается ситуации сегодня, давайте смотреть тоже с церковной точки зрения. Когда ещё в истории России государство давало такую свободу и самоопределение Церкви? Скажем честно: никогда. Даже в лучшие годы власти православного царя Церковь не была так свободна. Был государственный чиновник — обер-прокурор Святейшего Синода, который практически руководил деятельностью Церкви, полностью её контролировал. Я уж не говорю о советском времени, когда место обер-прокурора занял Совет по делам религий. Сегодня ничего подобного нет.

Зато есть реальная помощь государства в восстановлении храмов, монастырей, в возведении новых храмов. Это касается и церковного образования. С будущего учебного года во всех школах страны смогут изучать основы православия те, кто выберут этот предмет. Конечно, хотелось бы, чтобы всё было лучше, глубже. Но думаю, что это только вопрос времени, если всё будет сохраняться в тех же тенденциях. Но ведь их надо сохранить, развить.

— И как это будет зависеть от нашего голосования?

— Многие сейчас спрашивают: как голосовать, за кого голосовать, голосовать ли вообще? Конечно, это в первую очередь решение каждого конкретного человека. Могу сказать только о себе. Для меня лично такого вопроса сейчас не существует. Я ведь никогда в советское время не участвовал в выборах. Не голосовал и при Ельцине. А вот с 2000 года, когда был уже намного старше 18-летнего возраста, стал реальным избирателем. И теперь буду голосовать. Потому что в данном случае я знаю, что есть претендент верующий, православный. И его хочу поддержать.

Сейчас нам предстоят непростые этапы жизни. У южных рубежей нашей страны в любой момент может начаться кровавая война, тяжелейший военный конфликт, связанный с ситуацией вокруг Ирана. Какой человек сможет удержать страну и достойно представлять её на международном уровне в период этого более чем вероятного военного конфликта? Я знаю только одного такого.

Именно у него есть и очень серьёзные наработки в области экономики, что тоже будет необходимым в ближайшее будущее. Ведь у нас и сделано здесь уже немало. Мне только совершенно непонятно, почему нам об этом мало рассказывают?

— Что вы имеете в виду?

— Однажды я разговаривал с крупным чиновником и рассказал ему, что один из моих знакомых запустил недавно в Башкортостане два огромных завода тяжёлого машиностроения. Гигантские заводы, которые «Сименс» готов был купить сразу на корню. Но об этом никто не знает, даже не показали по телевизору. И этот человек сказал: ну, батюшка, неужели вы думаете, что пуск завода может быть новостью для телевидения?

Получается, что мы лишены объективной информации о том, что происходит у нас в стране. А ведь у нас вступают в строй заводы, электростанции, наша атомная энергетика — ведущая в мире… Есть такой сайт «Сделано у нас» — там люди самостоятельно собирают то, что нам не показывает телевидение, о чём широко не рассказывают — что сегодня реально делается в стране. И те, кто посмотрят этот сайт, будут по-настоящему поражены: что вступает в строй сейчас, какие технологии разрабатываются, начиная от военной техники и кончая сельскохозяйственной. Почему эта информация для большинства остаётся неизвестной, я, честно говоря, понять не могу.

А ведь страна наша находится в состоянии готовности к крупнейшему прорыву за всю свою историю. Это совершенно очевидно. И я глубоко убеждён, что та группа единомышленников, которая готовит этот прорыв и уже очень много для него сделала, должна получить возможность завершить эту программу развития страны. Это будет необычайно интересно.

…У меня, уже преклонного в годах, стоящего на пороге 80-десятилетия, встают перед взором весьма нелегкие прошедшие годы, испытания – как военных, так и послевоенных лет. Отечественная война, унесшая жизни многих миллионов русских людей, а также многие тысячи орловских граждан, имела печальные последствия. В число погибших защитников Отечества вошли мой родной отец и двоюродный брат. В число защитников, вернувшихся с полей сражений после ранения и контузии, вошел и мой родной дядя. Хотя я и был еще подростком, с самого начала войны ее события глубоко запечатлелись в душе и памяти. Переживая все трудности голода, холода, страх бомбежек, я находил единственную отраду и утешение в молитве. Каким-то чудным образом с самого начала войны мне запомнилась молитва «Отче наш». Я молился, чтобы была наша победа, чтобы не было голода, чтобы не было взрывов бомб и снарядов, чтобы освободилась Россия от немецких солдат. Взвешивая и осмысливая все то, что было пережито в эти годы, я прихожу к глубокому убеждению, что война стала наказанием за богоотступничество, разорение храмов, поругание над святынями, богохульство, нравственное опустошение, духовное падение.

Оглядываясь на картину страшных лет войны, снова и снова можно сказать, сколько милости и помощи Божией снизошло на Россию. Следует признать: с самых первых дней войны все начальство – как сельское, так и городское, – сбежало не менее чем за месяц до оккупации. На территории Орловщины не было власти. Некому было сказать о преступлениях и насилиях. Было видно, какой резкий контраст между немецкими и советскими войсками, даже на мой взгляд подростка, в технической оснащенности, снабжении продовольствием, в авиации. За короткий срок ведения войны фашистская армия докатилась до подступов Москвы. Злорадные и лживые пророки в насмешку говорили: «…Осталось взять Москву и Елец – и войне конец». Еще Александр Невский в сражении на Нарве с немецкими рыцарями сказал крылатые слова: «Бог не в силе, а в правде». И снова десница Божия была простерта над святой православной Россией. Бог услышал молитвы и воздыхания верующих сердец. Были вновь открыты многие храмы, выпущены из лагерей и тюрем архиереи, священнослужители, и Господь оказал нашей стране великую милость. В дни немецкого наступления на Москву также не без промысла Божия с ноября месяца и дальше под Москвой стояли морозы около 30 градусов и больше. Немецкая техника оказалась обезврежена для штурма Москвы на долгий срок.

Хотя огромную роль и сыграла Сталинградская битва, но победа в ней еще не имела значения для перевеса в войне. Целая северо-западная часть России, территория от Волги до Дона, Северный Кавказ были под пятой немцев. И Гитлеру еще бредилось, что он скоро отпразднует победу и назовет завоеванную территорию Остландией (Восточной Страной).

Внимание Гитлера привлек город Орел как напоминание эмблемы третьего рейха. И такой большой персоне немцы спешили сделать бункер недалеко от Орла для наблюдения за решающими битвами на Орловско-Курской дуге. Подробная карта оборонительных укреплений немцев с указанием огневых точек, дзотов, дотов и топографическая карта должны были быть предоставлены лично Гитлеру. Но она проведением Божиим попала командующему обороной Рокоссовскому. И Гитлер отменил свое решение лететь в Орел. Маршал Рокоссовский без промедления, не советуясь со ставкой в Москве, дал немедленный приказ о наступлении. Несомненно, Рокоссовский получил выговор от Сталина, но зато успех операции был очевиден. В Москве и Орле прогремел первый салют. Вскоре после операции была освобождена вся территория Орловского края.

Человеку дана свобода выбора добра и зла, существует безусловный закон движения нашей планеты и множества небесных светил. Но есть закон, который обусловлен нашей человеческой волей. Так, в пророчестве Исайи есть слова «и аще если хощете и послушаете мене благая земли снесте, аще ли же не хощете, ниже послушаете мене, меч вас пояст». Это говорил ветхозаветный пророк за много столетий до Рождества Христова. Он очень ярко пророчествовал о пришествии Христа на землю: «се Дева во чреве приимет и родит Сына, имя Ему Еммануил, то есть «с нами Бог». Сам Господь дает нам притчу о блудном сыне, в которой говорится, что значит непослушание отцу, что значит непослушание Богу.

Всякая революция есть не что иное, как вероломный поступок против Бога, против придержащих властей. Во что обратилась наша недавняя революция в России? Каков ее результат? Более чем на сто лет Россия была откинута назад в своем развитии. Многомиллионный геноцид русского народа, был загублен весь цвет русской нации… Через голодомор в России умерли 7,5 миллиона человек, зверски замучены в лагерях, расстреляны миллионы ни в чем не повинных русских людей. Это не пристрастные слова. Разве не факт, что во всю мировую историю запечатлен архипелаг ГУЛАГ, Колыма, Магадан, Соловки, Заполярье, в самой Москве полигон Бутово? А разве таких полигонов в России было мало? Убиты в подвалах НКВД хорошие, образованные люди.

Что мы теперь можем сказать о демографическом уровне населения в России?.. Нынешняя оппозиция говорит о недостатке жизненного уровня населения. А кто будет виноват, что значительная часть наших полей пустует? Мы не в состоянии сейчас их обработать, нет людей, которые смогли бы их засеять и собрать урожай. Не надо много рассуждать, когда моя мать, работая целый год в колхозе, не получала ни копейки денег и ничего из продуктов питания. Такое было не только на Орловщине, то же самое царило повсеместно в России. Естественно, молодежь стремилась всеми силами уйти из деревни. К тому же надо добавить, просто не поворачивается язык сказать, что живущие в деревне не только не получали за свой труд в колхозе, но и принудительно платили налоги: такие, как подоходный, самообложение, налог на натуральное хозяйство – мясо, молоко, яйца. И уже к семидесятым годам двадцатого столетия от многих деревень северных областей России оставались еле заметные следы. И к нашему времени, за редким исключением, они исчезли бесследно.

Великий ученый Менделеев говорил, что к началу 2000-го года Россию должны были населять до шестисот миллионов. А что же сделали революция и как ее следствие – Вторая мировая война?
К глубоко печальному выводу может привести результат требований нынешних социал-реформаторов сменить власть, совершить переворот, то есть претворить в жизнь старый сценарий пагубной революции. Понятно то, что это все грозит повторением нового геноцида и, как следствие, Колымой, Магаданом, Соловками, Заполярьем. Те, кто жаждет власти, какие плоды они принесут? Лишь потоки крови, братоубийство, голод и захват наших земель иноземцами. Те, которые следуют принципу «цель оправдывает средства», помните слова великого поэта: «…есть Божий суд, он не подкупен звону злата, и мысли, и дела он знает наперед». Ясно, что за поругание святынь, разорение храмов и алтарей, великих шедевров зодчества в виде наказания для русских людей явилась Великая Отечественная война. И сама «колыбель» революции, в то время г. Ленинград, утонул в крови 800 000 блокадников. Кто не содрогнется всем ужасам прошедших через это?

Нельзя не учитывать ситуации нынешнего времени не только в Отечестве нашем, но и глобальной. Мир изготовил такое оружие, о котором даже язык наш сказать не может. Надо ценить спокойствие, стабильность в нашей стране и опасаться не только больших, но и малых конфликтов. Все это вы достойно понимаете.

Так что вы еще желаете, горячие головы? Ничего иного, кроме хаоса, крови, голода и погибели. Вы хотите поставить на край пропасти нашу страну.

Бог милосердный, как чадолюбивый Отец, ждет от нас терпения и покаяния.

Мы давно привыкли, что рассуждать о молитве — прерогатива священников и монахов. Ну, в крайнем случае, профессоров богословия. Но у кого что болит, тот о том и говорит. А для меня и, рискну утверждать, для подавляющего большинства людей, считающих себя верующими, молитва сегодня — тема больная.

Как-то в воскресение после Литургии перед выносом креста батюшка, как обычно, говорил проповедь. На этот раз о том, как важно и нужно молиться. Народ вежливо ждал, когда уже можно будет приложиться к кресту и — домой. Особого энтузиазма на лицах не было. Кто-то слонялся по храму, кто-то что-то выбирал у свечного ящика, кто-то, встретив знакомых, мирно беседовал. И только стоявшая рядом со мной женщина внимательно вникала в слова пастыря духовного. Слушала-слушала и вдруг, обернувшись ко мне, ища сочувствия, в сердцах бросила: «Эх, жизни они, наши отцы, не знают…»

Нет, это она зря. Всё они знают. Они же не на облаке живут. А чего не знают, мы им каждый день на исповеди рассказываем. Но что толку копья ломать? Мне как-то один батюшка сказал: «Чего с тобой разговаривать, если ты все равно не слушаешься?» И ведь прав был. Кончится служба — поцелуем крест, включим свои айфоны, и понесут нас волны моря житейского к семьям, друзьям, делам, телевизорам, фейсбукам и твиттерам. Как там в песенке, которой нас уже сорок лет потчуют на Новый год? «О сколько нервных и недужных связей, дружб ненужных — во мне уже осатаненность!» Нет, они все-таки молодцы, эти советские классики, рано мы их списали в утиль. Может, от этой-то осатаненности и не доходят до нашего сознания слова священников о молитве и покаянии?

«К свету идяху, Христе, веселыми ногами»

Почему у нас в храмах все больше суровых скорбных лиц? Даже на Литургии. Даже на Пасху! А меня учили: «Держись проще и веселее, христианин вовсе не должен представлять собой какую-то мрачную фигуру, изможденную аскетическими подвигами и служащую укором для других. Даже если у тебя это и искренно — все равно — долго так не прожить, и реакция может пойти как раз в обратную сторону».

Я-то, воспитанная советской школой, всегда была уверена, что человек рожден для счастья, как птица для полета. И Церковь меня в этом только утвердила. Может, потому, что я впервые вошла в нее в Пасхальную ночь?

До этого я никогда не заходила в храм во время службы — там люди молятся, а я что, глазеть на них приду, как в зоопарк? А тут как-то само вышло: подруга затащила, за компанию. Народу битком, все со свечками в руках, свет притушен, где-то впереди что-то происходит, но из-за голов ничего не разобрать. Подруга куда-то нырнула, вынырнула с двумя свечами, одну дала мне. И тут, словно по команде, все вдруг затихло, и откуда-то еле слышно донеслось: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех.» И побежали по толпе огоньки — от свечки к свечке, и поплыли из глубины на нас хоругви, двинулся крестный ход — и я за ним. Кто-то протянул мне горящую свечку, я зажгла от нее свою и вдруг почувствовала: это мой дом, и никуда я больше из него не уйду. Такого абсолютного счастья я никогда не испытывала. И ни одного сурового лица вокруг. И все поют. Просто от радости.

Через неделю я крестилась.

А много лет спустя наткнулась в дневниках отца Александра Шмемана практически на то же переживание: «Некоторые вещи (дни, минуты) я не вспоминаю, а помню, как если бы они сами жили во мне. В эти минуты дана была некая абсолютная радость. Радость ни о чем, радость оттуда, радость Божьего присутствия и прикосновения к душе. И опыт этого прикосновения, этой радости <…> потом определяет ход, направление мысли, отношение к жизни и т. д. Например, та Великая Суббота, когда перед тем как идти в церковь, я вышел на балкон и проезжающий внизу автомобиль ослепляющее сверкнул стеклом, в которое ударило солнце. Все, что я всегда ощущал и узнавал в Великой Субботе, а через нее — в самой сущности христианства, вспыхнуло, озарило, явилось в то мгновение. Вечная жизнь — это не то, что начинается после временной жизни, а вечное присутствие всего в цельности. Все христианство — это благодатная память, реально побеждающая раздробленность времени, опыт вечности сейчас и здесь».

Ни о Православии, ни о Церкви я ничего толком не знала, а уж о молитве вообще понятия не имела.

Загадка Евангелия

Тогда, на Пасху, вернувшись со службы, мы с подругой до утра проговорили. Первый раз в жизни я взяла в руки молитвослов. Открыла — и зачиталась. Просто оторваться не могла: схватила какую-то школьную тетрадку, начала переписывать. Славянские слова молитв и псалмов сразу и навсегда пробили меня насквозь своей красотой. Как когда-то в юности прекрасные чужие стихи, они запоминались сами, потому что лучше и полнее выражали мои чувства, чем если бы я пыталась сделать это сама.

Но эмоции, даже самые сильные, недолговечны. А что дальше? Я решила: проживу год, стараясь делать все, что положено, а там разберемся. Сказано читать утренние и вечерние молитвы — буду читать, сказано ходить в церковь по субботам и воскресеньям — буду ходить, сказано раз в месяц исповедоваться и причащаться — буду, сказано поститься — буду. Но как же все это оказалось трудно! Церковнославянского языка я не знала, на службах стояла на одних эмоциях: слова три поймешь — уже хорошо. Это сейчас на любом свечном ящике можно купить толкования, пояснения, поучения, молитвословы на любой вкус. А тридцать лет назад тоненькую брошюрку «Всенощное бдение и Божественная литургия» я выпросила у знакомых почитать только через несколько месяцев после крещения.

Но труднее всего было с утренними и вечерними молитвами. Мало того, что при всей красоте текстов больше половины слов непонятны, так еще попробуй встрой их чтение в ежедневную рутину, в которой им ну никак не находится места.

А Евангелие? Не то чтобы я была какая-то особенно тупая, но продиралась я к его пониманию, спотыкаясь на каждом шагу. Нет, в целом-то мне, вроде, все было понятно. Но там же сказано: Чтo вы зовете Меня: «Господи! Господи!» и не делаете того, чтo Я говорю? (Лк 6:46). Значит, нужно делать. А для этого мало понять, даже с помощью святых отцов и богословов. Нужно как-то пропустить это все через себя, переварить, сделать своим, неотъемлемым. Помните? И я пошел к Ангелу и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед (Откр 10:9).

Как-то в записках Аделаиды Герцык «Подвальные очерки» наткнулась я на слова приговоренного к расстрелу русского дворянина, сказанные им автору в подвале ЧК: «Мне кажутся дикими разговоры о Боге среди обыденной жизни. Евангелие — это сумасшедшая книга. И потому так трудно ее понять. Христос дает ответы вне времени, а спрашивают его люди, которые не могут перей­ти эту черту. И потому кажется, что они говорят о разных вещах и не понимают друг друга».

Но мне-то предлагается здесь, «во времени», жить по Евангелию. А там, между прочим, сказано: «Непрестанно молитесь». Это как? Я же не в безлюдной пустыне живу, как какой-нибудь древний отшельник, а в Москве. И домашних моих все эти мои христианские упражнения здорово раздражают. А работаю я в советском издательстве, и голова моя там занята чем угодно, только не молитвой.

Параолимпийские игры

Вообще-то, митрополит Сурожский Антоний утверждал, что человек молится всегда: «Нам думается, что молитва присутствует лишь тогда, когда мы вежливой, складной речью выражаем свое отношение к Богу и мировым вопросам. Мы забываем, что молитва вырывается из сердца, и всякий крик нашего существа есть молитва. Разумеется, мы не осознаем, что молимся все время и настойчиво. И, я думаю, очень важно нам осознать, что предмет нашей молитвы и тот, к кому обращена эта молитва, — не всегда Бог. Нам не предлагается выбор — молиться или не молиться; нам предлагается выбор — молиться Богу или с рабской мольбой, с протянутой рукой обратиться к князю мира сего, в надеже на подачку, которая будет обманна, потому что он всегда обманывает».

Вот как хочешь, так и крутись. Читаю у отца Серафима (Роуза): «Чтобы успешно противостоять миру, точащему наши души, нужно получать постоянные «впрыскивания» неотмирности. Стоит хоть на день их прервать — и мирское задавит, на два — поглотит совсем. Вскорости заметим, что и мысли у нас уже обмирщенные, и мы все меньше и меньше этому противимся. Нет рецепта богоугодной православной жизни. Всякое ее внешнее проявление может оказаться фальшивым, все зависит от состояния души, трепетно предстоящей Богу…».

И опять все у меня упирается в правило. Все отцы твердят: бессмысленно тупо вычитывать молитвы из молитвослова, нужно сосредоточиться, произносить их от сердца, как свои. Тридцать лет я бьюсь над этой неразрешимой задачей. Листаю свои дневники. 1985 г.: «Как только начинаю читать правило — в голове сразу калейдоскоп обрывков самых разных мыслей, воспоминаний и впечатлений». 1988-й, 1993-й, 1996-й, 1999-й — все одно и то же.

Тогда зачем это все? Да просто я точно знаю, что больна. Хронически. Практически инвалид детства. И если я не буду заставлять себя каждый день читать утренние и вечерние молитвы (а если сосредоточится не удается, то и по два-три раза) и главу из Евангелия и хотя бы по воскресеньям ходить в храм — всё, паралич мне обеспечен. Где найти для всего этого время и место? Не знаю, каждый раз — по ситуации. Трудно? Не то слово. А кто сказал, что будет легко? Но куда деваться-то, если болен? Спросите параолимпийцев, трудно ли без ног или с повреждением спинного мозга, на коляске, играть в баскетбол или регби? Играют же, хоть и остаются инвалидами.

Я долго не понимала, почему мне все твердят: подвиг, подвиг, подвиг. Ну почему я должна превратить всю жизнь в какое-то непрерывное преодоление? А мне говорили: «Всякий христианин — подвижник. Человеческая природа так искривлена, что на нее приходится жестоко нажимать, если хочешь выровнять себя по евангельским меркам, и выравнивать приходится каждый день, каждый час».

Выходит, если не тренироваться, так и пролежишь всю жизнь бревном — изнемогая от жалости к себе и злобы на весь мир за такую чудовищную несправедливость? А если через лень и боль все-таки каждый день вытягивать себя на тренировку? Насколько велик шанс в конце концов приобщиться азарта и радости наравне со здоровыми?

Учиться, учиться и учиться…

Моя подруга как-то пожаловалась, что не может читать молитвы из молитвослова — ну не чувствует она их своими, хоть тресни. Мне повезло, у меня такой проблемы не было. Зато была другая: не миновала меня общая участь многих новоначальных: начитавшись святых отцов-аскетов и «заполировав» образовавшийся в голове немыслимый коктейль «Откровенными рассказами странника», мало кто не примерял на себя «смиренные ризы исихастов». Слава Богу, что рядом были люди мудрые и опытные, которые умели сдерживать эти безумные порывы.

Как-то, когда я очередной раз пристала к одному из них с вопросом, как же мне «умно» молиться Иисусовой молитвой в моей повседневной московской жизни, он сказал: «Молись, только хоть шепотом, но непременно вслух, а вместо четок перебирай фаланги пальцев». «Батюшка, как же я буду это делать в метро?» — оторопела я. «Ничего, за сумасшедшую будут принимать — зато приставать никто не будет», — был ответ.

После таких обливаний холодной водой на «подвиги» уже не так тянуло. Тем более что утолить жажду духовную было где — десять лет параллельно работе в светском журнале шло врастание в жизнь церковную: попросили помочь — пришлось учиться сначала на чтеца, потом на уставщика, потом петь на клиросе, потом регентовать. Тропари, кондаки, стихиры, паремии, всенощные, часы, литургии, молебны, панихиды, отпевания — тысячи прекрасных молитвенных слов, многократно пропущенных через твое сознание. А молитва? Спросите тех, кто поет на клиросе, удается ли им там помолиться.

А тут еще отцы мои духовные задачки подкидывают: «Помолчи. Мы все: дай, дай, помоги, помилуй — тараторим, тараторим. Где же тут Богу хоть слово вставить, чтобы мы его услышали. Остановись, замолчи перед Ним хоть на минуту, ни о чем не думай, просто умились, глядя на Его образ». «Ты Бога благодаришь? Или все только клянчишь?»

А потом школа кончилась. Выпускным экзаменом стали полгода послушания в монастыре. Когда пришла пора решать, оставаться там или нет, батюшка, который меня туда направил, сказал просто: «Если готова быть всем слугой — иди в монастырь, нет — уходи». Я честно сказала: «Нет, не готова». И получила благословение идти работать. на радио, в английскую службу Иновещания, там у батюшки были чада духовные.

Как же меня ломало! Как наркомана. Пытка шумом физическим. Пытка шумом информационным. Попробуйте помолитесь, когда вы по двенадцать часов в день переводите политические новости. И, главное, зачем? Кому все это нужно?

Это я поняла только несколько лет спустя, когда родители мои стали болеть и сдавать, а наша бесплатная медицина окончательно превратилась в денежный пылесос. Но ведь помощь близким в их немощи, да еще если их каждодневная нужда в нас растягивается на долгие годы, без молитвы — ноша неподъемная. Иначе жизнь превращается в нескончаемую муку и для помогающего, и для принимающих помощь. А как втиснуть все это в те же неизменные 24 часа?

Я тебя люблю

Впрочем, молиться за других у меня всегда получалось как раз лучше всего. Особенно, когда молишься о ком-то, кого любишь. Тут откуда что берется: и сердце открыто, и внимание сосредоточено, и все твое существо устремлено к Богу! Но не ради Него, не от ощущения Его присутствия, веры в Него, тоски по Нему, стремления почувствовать и исполнить Его волю, а потому что душа твоя болит о ком-то. Но не о Боге. Проходит время, боль стихает, и снова рассеиваешься и охладеваешь — до следующего испытания.

Смотрю на влюбленных и завидую — они по сто раз на дню обмениваются эсэмэсками, весь смысл которых, по сути, сводится к одному: «Я тебя люблю». И не надоедает! А если любимый не отвечает? Пишешь ему, пишешь, а в ответ — тишина? Места же себе не находишь, пока не выяснится, что это просто мобильник «завис» или у оператора сбой. А тут, когда без молитвы в «мобильнике» моей души садится аккумулятор и я уже просто не в состоянии услышать Бога, я этого даже не замечаю.

Когда-то мне говорили: «Голод по Богу иногда так же важен, как молитва. Если дела житейские мешают тебе побыть с Ним, пообщаться с Ним, просто помолчать в Его присутствии, а тебе больше всего на свете хочется именно этого — это твое стремление уже и есть твоя молитва». И еще: «Если тебе в кои-то веки удалось сосредоточиться и начать молиться со вниманием, и в этот самый момент к тебе кто-то придет или позвонит и попросит помощи, брось все и иди, помогай. Потому что молитва твоя — это твое частное дело, а помощь ближнему — дело Божие».

Ну, с помощью, вроде, все понятно, об этом еще Иоанн Лествичник писал. А вот с молитвой-то как быть? Как молиться, да еще постоянно, человеку, живущему сегодня в мегаполисе? Студенту, врачу, программисту, менеджеру, журналисту, официанту, водителю, лавирующему в бесконечных пробках? Начинает казаться, что внутреннее пространство для молитвы осталось разве что у таджиков-дворников.

И вдруг на самом бегу пронзит какая-нибудь сущая безделица — алая ветка клена, вспыхнувшая огнем в лучах осеннего солнца, стайка снегирей, неведомо каким ветром занесенная в самый центр города, первый хруст снега под ногой на морозе — радостью жизни, той что за делами, и само рванется из самого сердца: «Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!»

Так можно ли молиться в большом городе? Конечно, можно. Не молиться — нельзя. Сколько раз бывало — думаешь: «Да гори оно огнем! Все равно ничего не получается. Буду жить, как все нормальные люди». И какое-то время живешь. Но мелькнет на горизонте отблеск той, пасхальной радости, которой ты когда-то приобщился, и затоскует, заноет душа, и такими бессмысленными и блеклыми покажутся все другие радости, что, спотыкаясь и падая, снова выбираешься на знакомую дорогу и бредешь.

Прав, видно, митрополит Антоний. «Если то, что ты получил первоначально, для тебя оказалось драгоценностью, тогда стоит искать всю жизнь. Даже если только к концу жизни найдешь — все равно стоит всю жизнь искать, потому что без этого нельзя жить».

О пользе пробок

Протоиерей Максим Козлов, настоятель домового храма святой мученицы Татианы при МГУ им. М. В. Ломоносова:

«Думаю, сама постановка вопроса о сложности молитвы в современном мегаполисе — несколько романтическая. Она предполагает, что раньше в какие-то другие, благословенные времена у людей были необходимые для молитвы тишина и покой, а сегодня мы их лишены. Однако из мемуаров людей, живших, скажем, в позапрошлом веке, хорошо видно что многие из них в своей духовной жизни сталкивались с точно такими же проблемами. Да, у них не было айфонов и айпадов, и шумели тогда на улицах не автомобили, а другие средства транспорта. Но вспомним хотя бы о количестве детей, обыкновенном для того времени, и сразу станет понятно, что тишины и покоя у огромного количества людей и в прежние времена было столь же немного, как и у нас сегодня. Также нельзя сказать, будто где-то там, за МКАД, в тихой провинции человеку проще молиться. Конечно, люди живут там размереннее и спокойнее, чем в столице, но и у них тоже — свой круговорот неотложных дел».

Поэтому чтобы сегодня духовно настроиться на молитву, нужно как минимум отказаться от этой исключительной оценки нынешнего времени и места, которые будто бы «чрезвычайно затрудняют нашу духовную жизнь».

Любые внешние обстоятельства жизни, лишая нас одного, всегда дают нам что-то другое. Надо только постараться это «что-то» разглядеть и научиться использовать. Например, сегодня в большом городе мы много перемещаемся в пространстве, все время куда-нибудь едем — в метро или в автомобиле, стоим в пробках… Молиться в пути — одна из наилучших возможностей. Тут есть время и для практики умной молитвы, и для чтения выученной части правила. Если даже это затруднительно, у нас есть достижения современной цивилизации — можно поставить диск в машине или включить плеер в метро. И в какой-то степени изолировать себя от окружающего мира, слушая молитву в записи.

Кроме того, можно и нужно молиться еще и своими словами. Нельзя сводить молитву только к вычитыванию или выслушиванию готового текста, написанного не тобой, а другими людьми. Но также нельзя свести молитву и к другой крайности, когда человек говорит себе: ну все, теперь я буду молиться только своими словами. Ибо в итоге это будет значить, что мы:

а) минимизируем молитву — потому что редко кто способен молиться своими словами долго и серьезно;

б) почти у каждого человека в таком случае образуются свои формульные тексты, которые будут пониже и пожиже как формой, так и содержанием. Ведь тексты молитв, составленных святыми, основаны на духовном опыте этих святых, стремившихся к единому на потребу (Лк 10:42). В нашей жизни и в наших молитвах этого стремления куда меньше. Поэтому разумнее всего соблюдать некий баланс — и своими словами молиться, когда душа этого просит, и правило ни в коем случае не оставлять.

Общий для всех совет тут один: не разводить руками и не жаловаться на окружающую действительность, а всегда стараться увидеть и максимально использовать те возможности для молитвы, которые Бог дает нам здесь и сейчас.

Фото: cattur.ru